Ираклий Менагаришвили – На очередном заседании Совета безопасности ООН ожидается острый и жесткий спор по вопросу Абхазии
Промежуточный доклад генерального секретаря ООН Пан Ги Муна от 15 мая вызвал сильное недовольство в Грузии. Все единодушны в том, что в отношении вопроса Абхазии большое значение имеет очередная резолюция запланированного на 12 июня заседания Совбеза ООН.
О предположительных ожиданиях грузинской стороны в связи с очередной резолюцией совета безопасности "ИнтерпрессНьюс" беседует с экс-министром иностранных дел Грузии Ираклием Менагаришвили.
- Батоно Иракли, с учетом того, что в промежуточном докладе от 15 мая генсек ООН не упомянул Абхазию частью Грузии, не разделил требование грузинской стороны о создании в Абхазии международной правоохранительной миссии, в связи с сепаратистским правительством в докладе не упоминался термин де-факто власть, какую резолюцию можно ожидать от запланированного на 12 июня заседания Совбеза ООН?
- Этот доклад генсека ООН продукт той обстановки, которая сложилась в ООН на фоне развивающихся после августа событий. Внимательный читатель в январской резолюции Совбеза ООН уже мог увидеть, что у той резолюции были те же характеристики, что у последнего промежуточного доклада.
Личность генерального секретаря здесь ни при чем, генсек ООН, практически, является техническим исполнителем тех подходов, которые формируются в совете безопасности. И в этом случае его задачей было найти компромисс в той сложной ситуации, которая создалась после признания Россией независимости Абхазии и Южной Осетии. Промежуточный доклад нельзя оценить иначе, чем попытку со стороны России добиться поддержки стран – членов Совбеза в вопросе Абхазии.
Для грузинской стороны формулировки, использованные в докладе, действительно дают основание для критики, но для того, чтобы наша стратегия в этом вопросе была корректной и, соответственно, эффективной, мы должны хорошо себе представить, откуда все идет, это действительно дело рук шантажируемого Россией генсека или отображает ту реальность, которая сложилась в совете безопасности к этому моменту.
- Можно сказать, что Россия навязывает членам совета безопасности ООН считаться с создавшейся после августовской войны реальностью и требует признания?
- Навязывание – действие, поэтому не будем применять тот термин, но факт, что Россия всеми средствами пытается в рамках ООН зафиксировать создавшуюся после августа реальность. Для достижения этой цели она пользуется своим правом на вето в отношении всех резолюций совета безопасности, которые считает неприемлемыми для себя.
Классическим примером этого было то, что Россия фактически убила миссию ОБСЕ в Грузии. В ОБСЕ Россия требовала то же самое, что в ООН. Москва пыталась разделить миссию ОБСЕ в Грузии, чтобы в Грузии – в Цхинвали и Тбилиси –; работали две независимые миссии этой организации. Этим российская сторона пыталась добиться в ОБСЕ фактического признания независимости Южной Осетии. В ООН мы имеем дело с аналогичной попыткой России. Посол России в ООН господин Чуркин просил генсека учитывать в своем докладе то обстоятельство, что независимость Абхазии признали Россия и Никарагуа.
Такой подход совершенно неприемлем для других членов совета безопасности. Секретариат ООН ищет своего рода выход из этого противостояния. Исходя из всего вышесказанного, на очередном заседании Совбеза ООН можно ожидать острого и жесткого спора по вопросу Абхазии. Предположительно, совет безопасности и на этот раз примет очередное техническое решение по вопросу продолжения миссии ООН в Абхазии, без всяких политических оценок.
- Будучи в Мартвили, президент Саакашвили строго раскритиковал ООН и отметил, что грузинская сторона не согласится на деятельность отдельной миссии ООН в Абхазии. Может ли Совбез ООН принять такое решение, не согласовав его с Грузией?
- Конечно, нет. Миссия находится в Грузии и согласие на продолжение ее деятельности должна дать грузинская сторона. Несмотря на то, что Россия пытается заставить членов совета безопасности учитывать создавшуюся в Грузии после августа реальность, это вовсе не означает, что сей тезис России там разделяют.
Мандат миссии ООН не будет продлен без согласия грузинской стороны. Однако мы должны задуматься над тем, что нас устраивает. Зона конфликта без международного содружества или техническое решение, при котором в документе ООН политические элементы вообще будут отсутствовать. С учетом того, что техническое решение однажды уже было принято, наш выбор требует серьезных размышлений и консультаций с партнерскими государствами.
- Может совет безопасности принять решение о том, чтобы головной офис миссии ООН не располагался в Тбилиси?
- Не думаю, чтобы это было приемлемо, и надеюсь, то, что неприемлемо для Тбилиси, будет неприемлемо и для тех стран, которые не признают созданную Россией в Грузии ненормальную обстановку.
- Батоно Иракли, если я правильно понял, будет ли заглавием резолюции "Ситуация Абхазия, Грузия", во многом зависит от того, достигнут ли консенсуса страны - члены совета безопасности по вопросу продолжения миссии?
- Разумеется, но все, о чем мы говорили, касается как раз этой темы, то есть, достигнут ли определенного компромисса в создавшейся ситуации Россия и другие члены совета безопасности ООН. Упоминание в заглавии или тексте документа формулы "Абхазия, Грузия" означает признания советом безопасности ООН территориальной целостности Грузии и существования в составе Грузии Абхазии, как неотъемлемой части. Поэтому Россия не соглашается на подобную формулировку. К этому времени предметом торгов стала тема существования миссии ООН в Абхазии. Хочу напомнить, что дискуссия по поводу миссии ОБСЕ в Южной Осетии завершилась закрытием миссии.
- В октябре 2006 года Грузия требовала от ООН расширения мандата миссии, а ООН оказалась и призвала Тбилиси к сдержанности в отношении провокаций. Часть аналитиков оценила тогдашние действия, вернее, бездействие ООН, как сделку между США и Россией по вопросу резолюции в связи с ядерным испытанием в Северной Корее. Не может ли и сейчас случиться что-то, что отрицательно отобразится на интересах Грузии?
- Утверждение, что предыдущая резолюция была результатом сделки, мне кажется недостаточно аргументированным, однако в международных отношениях, в практике многосторонней дипломатии, такие соглашения и обмены в порядке вещей. Просто в вопросе Грузии каждый элемент имеет принципиальное политическое значение и поэтому я надеюсь, что наши партнеры поддержат позицию Грузии.
Доклад генсека ООН и предыдущая резолюция таковы – и овцы целы, и волки сыты. А это значит отодвинуть эту сложную политическую тему и на этом основании сохранить миссию ООН в Грузии. Если сохранение миссии в Грузии будет принято главной задачей, тогда совет безопасности примет в отношении Абхазии еще один совершенно лишенный политических оценок документ.
- Часть экспертов считает, что если Запад не займет твердую позицию в отношении территориальной целостности Абхазии, все может завершиться новой агрессией против Грузии. Насколько реалистично подобное соображение?
- Исключить такую возможность нельзя. Те события, которые в течение последних месяцев развиваются в Южной Осетии, указывают, что опасность агрессии существует, и реализуется ли эта опасность, во многом зависит от того, насколько острой будет реакция международного содружества на то, что произошло, то есть, во что обойдется России еще один подобный шаг.
- В смысле результата за августовской агрессией России против Грузии ничего особенного не последовало, что же может последовать сейчас?
- Не могу с вами согласиться, что за этим ничего не последовало, хотя мое отношение тоже довольно критичное. Реакция Запада могла быть более острой, особенно европейских структур. Евросоюз не смог достичь единодушия по поводу России, чтобы отношения с Россией были более резкими. С точки зрения превенции будущих возможных осложнений это был бы весьма важным фактом.
Однако мы должны учитывать, что не следует опираться только на внешних факторах, весьма важны и внутренние факторы страны, то, что мы делаем во избежание подобных опасностей.
"ИнтерпрессНьюс"
Коба Бенделиани
;
