Власти часто забывают учитывать то, как они выглядят в глазах избирателей

Об актуальных темах внешней и внутренней политики «ИнтерпрессНьюс» побеседовал с психологом и политологом Рамазом Сакварелидзе.

- Так как самой обсуждаемой темой являются конституционные поправки, лучше начать наш разговор с этого. Правящая партия вместе с частью оппозиционных партий и президентом участвует во всеобщих обсуждениях новой редакции конституции. Какое впечатление произвели на вас уже проведенные встречи в рамках этих обсуждений?

- Обсуждения проходят в разных форматах и производят разные впечатления. Например, упорядочен формат парламентских обсуждений. Участников обсуждения выбрал народ, поэтому они сидят в зале. Все защищают ту или иную позицию, что отражается на всеобщем голосовании. Какая позиция наберет больше голосов, ту и учитывает парламент. Все элементы этого обсуждения имеют четкую функцию и это мне нравится.

По какому принципу набирается аудитория на всеобщих обсуждениях, непонятно. Там тоже обсуждаются позиции, но это делают политики, что скорее похоже на информирование народа, чем на обсуждение конституции. Хотя для информирования существуют СМИ. Нет и механизма влияния обсуждений на конституционную работу - не принимаются решения, не проводится референдум. Это лишает обсуждений их функции. Такие бесполезные обсуждения мне не нравятся.

К сожалению, обсуждение конституции у нас всегда проходит в таком непонятном формате. Никто не пытается устроить их так, чтобы этот важный процесс имел и важную функцию.

Что касается нынешних обсуждений, они сравнительно лучше предыдущих, потому что люди слышат разные позиции. Но непонятно, как потом народ должен выразить свое отношение к этим позициям. Поэтому я думаю, что в таких условиях всеобщее обсуждение скорее несет шумиху, чем результат.

- Президент не раз заявлял, что «законопроект, который мы обсуждаем, несет нулевой партийный консенсус», но реальность такова - «Грузинская мечта» свободно может принять такую конституцию, какую захочет. Не исключено, что так все и будет, если с ней не согласится ни одна оппозиционная партия. По вашим наблюдениям, какой сценарий действия выберет «Мечта» для достижения консенсуса между политическими силами? Или таких попыток вообще ждать не стоит?

- Партийный консенсус действительно нулевой, но это не так важно, как пытаются представить оппоненты властей. Если бы оппозиционные партии имели большую общественную поддержку, их недовольство по поводу поправок было бы равноценно недовольству народа, и с этим пришлось бы считаться.

Сегодня же рейтинг оппозиционных партий близится к нулю. Требования оппозиции подразумевают улучшение положения партий, а не народа. Так как партии равнодушны к народу, то и народ отвечает им тем же равнодушием.

Поэтому отсутствие консенсуса между политическими партиями не вызовет большого недовольства среди общества и не создаст властям проблемы. Я сомневаюсь, что отсутствие этого консенсуса волнует кого-либо, кроме самих партий.

- Часть оппозиции требует провести по вопросу поправок референдум. Власти исключают такое развитие событий. Председатель парламента Ираклий Кобахидзе заявил - «Если Венецианская комиссия назовет бонус несправедливым, мы пересмотрим наше решение». Насколько вы надеетесь на то, что если Венецианская комиссия потребует от властей внести серьезные коррективы и по вопросу бонуса, и по другим вопросам, «Грузинская мечта» согласится на это?

- Если власти говорят, что учтут рекомендации Венецианской комиссии, это означает, что они не уверены в правильности своей позиции. В противном случае никто бы не отступился от защиты своей правильной позиции. Раз они так говорят, то стоит предположить, что власти не уверены в своей правоте, могут уступить авторитету и, наверное, учтут рекомендации иностранцев.

Есть и еще один момент. Гражданин страны открыто или тайно всегда хочет, чтобы представитель его страны, тем более лидер, был компетентнее, умнее, сильнее других. Желательно, чтобы это желание народа было учтено и лидеры страны публично не выражали безмолвную покорность иностранцам. В этом контексте политики должны думать о своем имидже.

Что касается референдума, я считаю, что в конституции нужно записать, что любые конституционные поправки будут приниматься путем референдума. Тогда будут иметь смысл и всеобщие обсуждения. Но если требование референдума будет носить характер оппозиционного упрямства, то так же упрямо власти ответят отказом. Наверное, для внедрения этой практики нужно найти другие формы.

- На прошлой неделе президент США Трамп подписал законодательный акт, который впервые признал Абхазию и Цхинвальский регион оккупированными Россией. Потом состоялся успешный визит премьера Квирикашвили в Вашингтон, в рамках которого с ним встретился и президент Трамп. В ближайшие дни мы получим больше информации об этом визите, но как вы оцениваете сейчас этот визит и сделанные после встреч на официальном уровне в Вашингтоне заявления?

- Перед визитом премьер-министра обсуждались ожидания, связанные с этим визитом. Факт, что результат превзошел все ожидания. Давайте признаем, что этот документ стал для нас приятной неожиданностью.

Как видно, новая политическая элита США строит новую стратегию внешних отношений. Этим объясняются и неожиданные политические шаги. Приятно, что, как видно, в этой новой стратегии США определенную функцию приобретает и Грузия. Предположительно, Грузия - это страна, которую самим США нужно защищать от России, чтобы сдерживать амбиции Москвы.

Разумеется, на это влияет и явная прозападная ориентация Грузии. США объявляют России бой и «броском перчатки» было сначала принятие этого закона, а затем и прием в Белом доме. Примечательно, что базу для этих событий хорошо подготовил грузинский дипломатический корпус.

- На третий день после встречи Трампа и Квирикашвили в Вашингтоне с Трампом и Тиллерсоном встретился Сергей Лавров. Понятно, что в отношениях России и США сейчас актуальны Сирия, Украина, Иран, но, на ваш взгляд, как эти встречи Лаврова с Трампом и Тиллерсоном повлияют на отношения Вашингтона и Тбилиси?

- Я думаю, что тема Грузии окажет большее влияние на американские встречи Лаврова, чем наоборот. Это дипломатический рычаг - когда вторую сторону хотят уговорить по какому-либо спорному вопросу, поднимаются все спорные вопросы, чтобы после несогласия по ним получилось уговорить соперника по тому, что важнее всего.

Американская сторона, которая готовилась к визиту Лаврова, в последнее время подняла грузинскую тему. Предположительно, эта тема будет предъявлена Лаврову в качестве претензии. Потом, наверное, от него потребуют уступок по другому вопросу, потому что в повестке дня есть более острые конфликты, чем Грузия. Но нам выгодна и такая роль.

Если все пойдет в таком ключе и дальше, это будет означать, что грузинский вопрос займет постоянное место в списке претензий США в адрес России. После этого Россия не выведет свои танки из Грузии, но и не будет вводить новые.

- Какой посыл направляет Вашингтон Тбилиси, Москве и Брюсселю своей активностью в Грузии? Между прочим, в программе избранного президента Франции Макрона говорится, что в случае необходимости Париж поддержит расширение НАТО только в отношении Финляндии, Швеции и балканских стран...

- Макрон одержал большую победу, но в большой политике он пока новичок. Но факт, что это довольно эластичный человек, что очень полезно в политике. Перед вторым туром он даже выступал с текстами Ле Пен. Предположительно, пока Макрон не встанет на ноги, он продолжит курс предшественника. Но также предположительно, что Макрон легко свернет с избранного курса, если этого потребует ситуация. В формировании международной политической ситуации многое будет зависеть от позиции США. Поэтому я считаю, что суждение о будущей политике Макрона по предвыборным заявлениям может ввести нас в заблуждение.

- Министр обороны Леван Изория заявил - «Вместе с США мы начинаем очень амбициозную программу готовности обороны Грузии». По его словам, в Вазиани начнется строительство центра боевой подготовки, который вместе с грузинской стороной построят США, и этот центр будет аналогом военной базы США в Германии. Как вы оцениваете заявление министра Изория и какая реакция будет у Москвы на строительство, практически, военной базы США в Грузии?

- Реакция Москвы - это очень интересная тема. За последнее время в Грузии произошло немало таких событий, на что Москва могла отреагировать со свойственной ей агрессией. За разворот в сторону Европы Россия развалила своего главного партнера - Украину и продолжает это делать по сей день. Мы же не только развернулись, но и очень быстро бежим в сторону Запада, но в отношении нас Москва ограничивается сравнительно мелкими неприятностями.

Возможно, Москва уже смирилась с выходом Грузии из сферы ее влияния, о чем часто говорят российские политологи. Может быть, Россия хочет использовать Грузию в качестве троянского коня - впустить нас в западные структуры, а потом давить на эти структуры абхазскими и осетинскими заложниками. Возможно и то, что она не хочет открывать новый фронт до завершения экономического кризиса и войн в Украине и на Ближнем Востоке.

Можно найти много причин тому, что, к счастью, Россия ведет себя с нами пассивнее обычного. Из-за этого резкого изменения стиля Москвы вряд ли она остро отреагирует на строительство центра боевой подготовки в Вазиани. Тем более что Россия не раз заявляла, что не допустит усиления фактора НАТО у своих границ. Насколько я помню, ничего подобного об американском факторе Россия не декларировала. Если ее не вынуждают действовать и собственные заявления, то она вряд ли будет что-то предпринимать.

- Приезд бывшего мэра Москвы Юрия Лужкова и нескольких членов «Ночных волков» в Грузию вполне справедливо вызвал в обществе довольно серьезное волнение. Трудно поверить, что власти заранее не знали о приезде Лужкова и его супруги. В конце концов, для обеспечения безопасности женщины-миллиардера нужно было принять меры безопасности. Следовательно, заявления министра внутренних дел, мягко говоря, не выдерживают никакой критики. То же самое касается и «Ночных волков». Глава МВД говорил, что их не впустят в страну...

- Мы уже говорили о том, что власти часто забывают учитывать то, как они выглядят в глазах избирателей. Визит «волков» и семьи Лужкова, наряду со многими другими вопросами, поднимает и эту проблему. Насколько мне известно, в паспорте Лужкова не было отметки о том, что он находился в Абхазии, и пограничники не имели повода для отказа ему во въезде. Это формальный аспект вопроса. С другой стороны известно, что Лужков активно признает независимость Абхазии и вкладывает большие инвестиции.

На этом фоне парадоксально, что с одной стороны власти радуются жесткому отношению США к тем, кто признает независимость оккупированных территорий, а с другой - эти же власти идут на уступки перед теми, кто считает оккупированные регионы независимыми странами. Получается, что мы хотим сделать все чужими руками, а сами оказались беспомощными перед байкерами и даже семьей Лужкова. В этом случае каждый гражданин чувствует себя оскорбленным и обвиняет в этом власти.

Несмотря на закон об оккупации, власти должны были сделать все, чтобы остановить Лужкова. Даже объявление вне закона было бы для населения более приемлемым, чем разговоры о том, что мы ничего не могли сделать, так как не имели оснований для отказа во въезде. Пересечение границы Лужковым оскорбляет каждого из нас, тем более власти, о чем в интервью с мужицкой прямотой заявил и сам Лужков. Визит семьи Лужкова сослужил плохую услугу властям. Жаль, что они этого не почувствовали.

- Складывается впечатление, что те, кто принимал Лужкова в Грузии, волей-неволей помогли ему прямо сказать нам - Абхазия другая страна, а Грузия без Абхазии и Южной Осетии будет жить лучше. О том, что Лужков сделает подобные заявления, легко было догадаться по его бекграунду. На ваш взгляд, какой должна быть реакция властей и общества на подобные провокации?

- О реакции общества я уже частично поговорил. Она приклеит властям ярлык недееспособности, что хуже всего для политической команды. Это может не проявиться сейчас, но обязательно сыграет свою роль позже.

Что касается реакции властей, то рецепт прост и для этой, и для других аналогичных ситуаций. Представители властей должны действовать так, какими бы они хотели видеть действия властей, будь на их месте кто-то другой.

Беседовал

Коба Бенделиани