Бакур Квашилава - Политика США в отношении Грузии уже стала долгосрочной стратегией, на которую вряд ли повлияют тактические изменения

Об актуальных темах внешней и внутренней политики «ИнтерпрессНьюс» побеседовал с профессором Института общественных дел Грузии Бакуром Квашилава.

- Как и ожидалось, на президентских выборах во Франции победил Эммануэль Макрон. Предположительно, как повлияет его победа на внешнюю политику Парижа, будущее Европы и на политику единой Европы в отношении Грузии?

- Да, победа Макрона ожидалась, его чаще всего называли кандидатом статуса-кво, т.е. кандидатом, который продолжит традиционную политику Франции в отношении Евросоюза.

У Макрона были конкретные предложения по поводу того, как сделать ЕС более действенной организацией. У него есть инициативы, которые могут сделать ЕС эффективным игроком. Одной из таких инициатив является реформы еврозоны, согласно которой, у стран еврозоны должны быть отдельные бюджеты и министр, который бы регулировал эти вопросы и способствовал усилению евро как денежной единицы.

В то же время Макрон считает, что жесткая политика в отношении России должна сохраняться, такую политику должны проводить все страны ЕС, пока не будет выполнено минское соглашение. Исходя из этого, ожидается, что в отношении ЕС президент Макрон будет проводить традиционную политику, а радикальные предложения Ле Пен уже не будут актуальны.

- На прошлой неделе президент США Дональд Трамп подписал законодательный акт, в котором впервые Абхазия и Цхинвальский регион были признаны оккупированными Россией. В этом законодательном акте есть немало довольно интересных для нас моментов. Как вы оцениваете этот документ? Каким посылом это может быть для Грузии и для России?

- На мой взгляд, это действительно беспрецедентная политика США. После августа 2008 года ни одна администрация США не принимала подобного решения в отношении какой-либо постсоветской страны. Несмотря на то, что одним из главных вызовов Трампа были его возможные связи с президентом России Владимиром Путиным, в отношении нас он сделал то, что отразилось в подписанном им документе.

Как видно, единогласие в Конгрессе и Сенате по поводу Грузии было настолько сильным, что это бюджетное решение сопровождается специальной добавкой, которая касается тех стран, которые признали независимость Абхазии и Цхинвальского региона. Это указывает на то, что политика США в отношении Грузии уже стала долгосрочной стратегией, на которую вряд ли повлияют тактические изменения.

- На фоне уже принятых в США решений в отношении Грузии премьер Квирикашвили находится с визитом в Вашингтоне. Чего нам следует ждать от этого визита премьера?

- На первый взгляд кажется, что визит связан именно с этим законом. Наверное, грузинская сторона хочет детально ознакомиться с тем, какие действенные и реальные меры примут США после принятия этого закона.

Наверное, грузинская сторона хочет поблагодарить США за такую поддержку и договориться об общем стратегическом плане действий обеих сторон. Думаю, именно такова цель визита премьера в Вашингтон.

- Трамп на законодательном уровне запретил оказывать экономическую помощь тем странам, которые признали независимость Абхазии и Цхинвальского региона. На ваш взгляд, предположительно, как будет действовать этот пункт в отношении России?

- Этот пункт подразумевается именно в отношении России. К тому же речь идет о поддержке правительства из американских фондов и бюджета США. Я уверен, что это не исключает поддержку российского гражданского общества или таких организаций, которые борются за демократию в России. Бесспорно, что мишенью такого решения США была именно Россия и ее правительство, а не только Венесуэла.

В то же время, в будущем это может быть очень важным именно для Венесуэлы, где после смены власти будет отозвано признание независимости Абхазии и Цхинвальского региона. В интересы этой южноамериканской стороны никак не входят события на Кавказе.

Думаю, это решение США сильно повлияет на заморозку процесса т.н. признания. Это решение вызовет волну отзыва признания. В законе также говорится, что ни в одной финансовой организации США не поддержат ни один проект, который как-либо поможет последующему дипломатическому признанию этих самопровозглашенных республик.

- Так как для нас наиболее актуальны темы безопасности и конфликтов, я опять вернусь к подписанному документу, в котором говорится, что госсекретарю США поручено в течение 90 дней представить Конгрессу информацию о действиях против российской оккупации. Большинство наблюдателей считает, что шаги Вашингтона в отношении Грузии дают нам новые возможности. На ваш взгляд, о каких возможностях может идти речь на данном этапе и насколько возможно их реализовать?

- Наверное, эти темы будут обсуждаться на встречах в Вашингтоне. Будет хорошо, если 90-дневный процесс подготовки станет регулярной темой. США сделают обсуждение ситуации в Абхазии и Цхинвальском регионе регулярным процессом.

Одна из главных тем, которые нас беспокоят, это ползучая оккупация. Следовательно, это больше всего дестабилизирует безопасность Грузии.

Если мы договоримся с правительством США о том, что Вашингтон присоединится к неформальным переговорам, которые раз и навсегда остановят ползучую оккупацию, разумеется, это будет самым большим достижением этого документа.

- Прежде чем Дональд Трамп стал президентом США, он утверждал, что внешняя политика Вашингтона будет практически изоляционистской. Сейчас же мы видим, что США проводят довольно активную внешнюю политику. Они пытаются включиться в «Нормандскую четверку», усиливают свое присутствие на Черном море, готовятся к реконструкции авиабазы «Михаил Когэлничану» в Румынии, расположенной в 10 км от Черного моря. США однозначно предупреждают Россию о том, что если Кремль предпримет резкие шаги против стран Балтии, то Россия будет иметь дело с НАТО. На ваш взгляд, предположительно, с чем связана довольно жесткая политика администрации Трампа в отношении Кремля?

- На мой взгляд, она связана с реальностью, с которой столкнулась администрация Трампа после того, как пришла к власти. Несмотря на то, что они действительно пытались радикально пересмотреть отношения с остальным миром, в том числе и с Россией, реальность показала, что сделать это довольно сложно, так как изменить национальные интересы такой державы очень сложно, вне зависимости от того, кто будет у власти.

США, как и Россия, имеют свои национальные интересы, которые более долгосрочны и не зависят от конкретной администрации Белого дома. Хочет этого политический лидер или нет, изменить их невозможно. В такой демократичной стране как США, ни одна новая администрация не может изменить интересы страны.

Следует учесть и то, что основной истеблишмент Демократической и Республиканской партий, на котором стоит Конгресс и Сенат и без которого любой администрации США очень сложно проводить независимую политику, имеет четкое мнение о том, какую роль должны играть США в современном мире.

Наверное, именно этим вызвано то, что США пришлось совершать довольно активные шаги во многих точках мира, в том числе и в отношении России.

- Динамика отношений между США и Россией, Брюсселем и Москвой за последние месяцы показывает, что позиции не уступает ни одна из сторон. Условный Запад называет позицию Москвы по многим вопросам, в том числе по Грузии и Украине, неприемлемой. В свою очередь, и Москва не говорила, что принимает условия, выдвинутые Западом. Складывается впечатление, что стороны готовятся к длительной конфронтации. Вы так не считаете?

- Единственной надеждой существования конфронтации было то, что Трамп изменит свою политику. Иллюзий по поводу того, что Путин изменит свое отношение к Украине, Сирии или Грузии, думаю, никто не питал. Как видно, Россия очень надеялась, что на выборах во Франции победит Ле Пен. Сегодня в российской прессе уже ощущается некая грусть по поводу победы Макрона. Москва надеялась, что Франция и Германия сами откажутся от политики, проводимой в отношении России, но в ближайшем будущем во Франции этого не случится.

Так как этого не произошло, конфронтация, которая есть между Западом и авторитарной Россией, может иметь довольно долгосрочную перспективу. Если учесть нынешние темпы, то это может быть 5-летний период, но в наше время это довольно большой срок. Думаю, в ближайшие 5 лет основные точки соприкосновения этого противостояния останутся неизменными.

- Как известно, наиболее активно обсуждаемой темой в стране являются конституционные поправки. Я понимаю, что эта тема вызывает много споров. Что из этого для вас важнее всего и почему?

- Для меня важнее всего тема выборов, а именно то, как будет формироваться парламент, который потом утверждает правительство и премьер-министра, который и будет реальным правителем.

Как известно, сейчас ведется дискуссия о вводе пропорциональной избирательной системы, но с одной оговоркой - партия-победитель получит все неиспользованные мандаты. Думаю, это проблема, потому что в такой стране как Грузия правящая партия получает очень большое преимущество. При низкой поддержке и доверии она сможет получить конституционное большинство.

Если бы мы использовали эту модель в 2016 году, тогда «Грузинская мечта» получила бы 68% голосов, что на 8% отличается от того количества долей, которые она получила по смешанной системе.

Для Грузии важно создать такое правительство, которому при принятии решений придется вести диалог с оппозицией - если не при формировании правительства, то хотя бы при изменении конституции. С 1995 году у нас такого практически не было. С 1995 года Грузия никогда не была демократической страной по индексу свободы.

Исходя из этого, если мы хотим демократического будущего для Грузии, важно создать такую пропорциональную избирательную систему, которая способствовала бы диалогу между политическими силами, что не зависело бы от доброй воли правящей партии, а было обусловлено необходимостью.

- Правящая команда вместе с частью оппозиционных партий и президентом будет участвовать во всеобщем обсуждении конституционных поправок. Какое впечатление произвели на вас первые несколько встреч?

- Всеобщее обсуждение началось по инициативе президента. Сейчас эту идею подхватила конституционная комиссия, несмотря на то, что раньше они выражали непонимание в связи с тем, почему президент начинает этот процесс, так как сама конституционная комиссия планировала сделать это лишь после завершения работы над проектом.

Как видно, политическая элита считала, что обсуждения необходимы, когда населению сообщаешь те выводы, которые ты уже сделал. Возможно, было бы лучше, если бы обсуждения велись параллельно работе над поправками.

Что касается проведенных встреч, формат немного отличается, потому что иногда на встречах можно услышать тосты, а не реальную дискуссию по разным вопросам.

Несмотря на это, я считаю, что выражение общественного интереса важно. Было бы неплохо провести плебисцит по основным вопросам. Если логичным результатом этих обсуждений было бы проведение плебисцита, тогда это обсуждение имело бы смысл.

Любое развитие событий прямо зависит от того, какое решение примет «Грузинская мечта». Сегодня в стране нет ни одной силы, которая вынудила бы правящую команду поступить иначе, а не так, как ей хочется.

Исходя из той избирательной системы, которая не нравится оппозиции, «Грузинская мечта» имеет конституционное большинство. Но если она сама не изменит эту систему, то и на следующих выборах сможет получить конституционное большинство. Это произойдет и в том случае, если на политической арене не появится такая влиятельная политическая фигура, как это было в 2012 году.

Сегодня ситуация такова - «Грузинская мечта» может принять любое решение. Это может произойти и в том случае, если ни одна оппозиционная партия не одобрит конституционные поправки.

Беседовал

Коба Бенделиани