Гия Хухашвили - Я не жду прорыва от участия Иванишвили в предвыборной кампании, но если остановится падение рейтинга «Грузинской мечты», это будет очень важно

Об актуальных темах внутренней политики «ИнтерпрессНьюс» побеседовал с экспертом Гией Хухашвили.

- Предвыборная кампания вступает в решающую фазу, но что касается экономических программ политических субъектов, участвующих в выборах, мы очень пытаемся разобраться в их экономических планах, но сделать это довольно нелегко. Если судить по тому, что мы слышим об экономических планах партий, как вы оцениваете эти планы и что можно о них сказать?

-Как видно, как и в экономике, на политическом рынке политики тоже действуют исходя из конъюнктуры спроса и предложения. Почему-то политики считают, что на политическом рынке экономическая компетенция не пользуется спросом. У избирателей нет такого требования и они ограничиваются плакатными, часто лживыми и необоснованными обещаниями. Они думают, что избирателям нужны такие обещания, а не компетенция.

Когда ты что-то обещаешь избирателю, ты должен обосновать, как этого можно добиться и в какие сроки. Как видно, политики имеют очень низкое представление об избирателях, и чаще всего - к сожалению - вполне объективно. В этом плане политическая культура грузинского избирателя ничем похвастать не может. Следовательно, ей лень разбираться в деталях. Все опросы показывают, что компетенция при принятии решения на выборах участвует лишь на 10%. Выбор определяется динамикой процесса, т.е. узнаваемостью кандидата, контактами, коммуникационными навыками и т.д.

Исходя из этого, политики не считают нужным обосновывать свои экономические обещания. Поэтому практически объявлен аукцион на то, кто пообещает избирателям больше без всякого обоснования. Все это перерастает в большую ложь. Гонка обещаний отражается на экономических программах партий и именно поэтому нам трудно представить экономические программы политических субъектов, участвующих в выборах. Это происходит потому, что обещания трудно реализуемые или нереальные.

- Трудно не согласиться с мнением, что заявления Пааты Бурчуладзе и Давида Тархан-Моурави по экономическим вопросам не только явно популистические, но и неквалифицированные, и похожи на заявления политиков, застрявших в советском мышлении... В чем может быть причина этого?

- В блоке Бурчуладзе довольно высококвалифицированные экономисты. Другое дело то, насколько приемлема их экономическая идеология. Возможно, нам не нравятся экономические взгляды Зураба Джапаридзе, но его нельзя назвать некомпетентным и неквалифицированным. Проблема в том, что его компетенция никого не интересует. Речь идет лишь о плакатных обещаниях, а его компетенция в экономике не отражается на заявлениях Пааты Бурчуладзе. Зураб Джапаридзе в экономике проповедует абсолютный либертарианство, но от Бурчуладзе мы слышим ультрасоциальную риторику.

Это свойственно не только партии Бурчуладзе. Власти, которые имеют совсем другой уровень ответственности, также уделяют внимание странным темам. Недавно премьер Квирикашвили заявил о программе трудоустройства пенсионеров. Это абсолютный уход из реальности. Это свидетельствует о том, что власти очень плохо знают население. Настолько плохо, что не понимают, что благорасположенности пенсионеров нужно добиваться не через их трудоустройство, а через трудоустройство их детей и внуков.

По всем опросам, 60-70% населения считает себя безработным. В грузинских традиционных семьях принято, чтобы до какого-то этапа родители содержали детей, а когда родитель достигает пенсионного возраста, то уже трудоустроенные дети и внуки содержат своих родителей. Когда в Грузии действует такая система, обещать трудоустройство пенсионерам менее эффективно, чем их детям и внукам. Возможно, какая-то часть пенсионеров действительно будет трудоустроена, но уверяю вас, что эта мертворожденная идея.

Часто экономические обещания не пропитаны популизмом, а не просто не приносят желаемый эффект, так как в основном делаются негативные обещания.

- Давид Тархан-Моурави обещает землю крестьянам, хотя ее у них предостаточно, но по разным причинам крестьяне не могут эффективно ее использовать. «Националы» сначала много говорили об упразднении финансовой полиции, но сейчас вроде бы передумали. Отдельная тема - обещания увеличить пенсию. Очевидно, что в этом направлении популизм побил все рекорды. Почему это происходит, вы в принципе рассказали, но что из услышанного по поводу экономике вы одобряете больше всего?

- Вообще, мне нравится многое. В такой стране, где за чертой бедности проживает критическая часть населения, говорить об экономических теориях очень сложно. Обещания ложатся бальзамом на душу избирателей, но с другой стороны - мы должны понимать, что усиление социальных механизмов должно происходить параллельно экономическому развитию.

Если ты раздашь много социальных обещаний и не можешь или не хочешь объяснить, как слабая экономика страны должна выдержать груз социальных расходов, разумеется, эти обещания - популистские, необоснованные и нереализуемые. Следовательно, они являются лживыми. В этом кроется главная беда нашего политического спектра. В истории нашей стране бывали и такие курьезы. Преувеличенные ожидания связаны с пенсиями. Почему-то политическая элита считает, что самыми активными избирателями являются пенсионеры. Поэтому над этим сегментом ведется разъяренная работа. Когда аукцион перешел все пределы, один из уставших кандидатов просто сказал - все, что обещают вам другие, умножьте на два и я это исполню. Так закрыл кандидат в депутаты аукцион и эту тему. Это порочный круг, который мы не можем разорвать.

На политическом рынке спрос рождает предложение, будто бы в соответствии с этим ведут себя политики, но это делают политики-авантюристы среднего ранга. Настоящие политики пытаются создать в обществе спрос и подстроить под него предложение. Также этот продукт должен быть интересен для развития страны. Лишь в таком случае можно сказать, что у нас есть профессиональная политическая элита. К сожалению, пока у нас такой элиты нет. На мой взгляд, к сожалению, наша политическая элита не развивается, а явно деградирует. Примером этого служит каждый последующий избирательный цикл.

- Предвыборная кампания началась давно, но избиратель выглядит индифферентным. По вашим наблюдениям, предположительно, что может означать индифферентное отношение избирателя к выборам, или это всего лишь показательный инфантилизм?

- Количество неопределившихся избирателей очень велико. У нас средний избиратель считает политическую элиту недееспособной и фактически между избирателем и политической элитой возникла пропасть. Самое странное то, что политическая элита и не пытается подойти к избирателю. Точнее, пытается с недостаточным усердием. Она пытается опять построить общение на негативном посыле. Т.е. она замкнута в т.н. элитарном клубе и в основном занимается осуждением друг друга. Они думают, что добьются результата, если очернят конкурента. Они не несут избирателям позитивный посыл, а говорят - возможно, я не гожусь, но мой конкурент еще хуже меня. Сделать это пытаются все, особенно хорошо это видно на примере двух главных политических сил. «Грузинская мечта» в основном убеждает всех в том, что если победят не они, то вернутся люди с вениками. «Нацдвижение» твердит, что если власти не сменятся, то недееспособность этих властей окончательно разрушит институты. Они занимаются этим и думают, что в мире больше ничего не происходит. На самом деле неопределившихся избирателей эти взаимные обвинения не интересуют. Их интересует то, как можно найти работу или усилить механизмы социальной защиты.

В классической предвыборной кампании для любой партии 80% должен составлять позитив, а 20% - негатив. А у нас все наоборот. Эта порочная практика продолжается уже 25 лет. Идет демонизация друг друга, а избиратель никого не интересует.

- По словам приближенного к правящим кругам социолога Зураба Бигвава, «в последние две недели на головы избирателей выльется очень много информации». Какую решающую роль может это сыграть?

- Я соглашусь с Зурабом Бигвава, но за две недели донести до избирателей позитивные посылы невозможно. Негатив, о котором я уже говорил, еще больше углубится и усилится. Начнется война компроматов, я не исключаю полную истерику.

Если у избирателей нет выбора сегодня, то он окажется в еще худшем положении и ему придется выбирать между плохим и худшим. Политическая элита не предоставляет избирателям хорошее предложение. Все говорят - я не гожусь, но мои оппоненты хуже меня. Негативный выбор не может быть легитимным. Власти, которые придут с негативными посылами, не могут быть стабильными. В таких случаях риски формирования политического кризиса еще больше возрастут. Следующий цикл опять будет революционным.

- В рамках предвыборной кампании в пользу «Грузинской мечты» активность начал проявлять Бидзина Иванишвили. На ваш взгляд, как повлияет это на итоги выборов 2016 года?

- «Грузинская мечта» ничего не представляет без Иванишвили потому, что в ней нет лидеров. «Грузинская мечта» полностью паразитирует на ресурсе Иванишвили. Никто не сомневается, что Иванишвили - центр силы. Для «Грузинской мечты» ассоциация с Иванишвили критически важна, потому что если однажды избиратель решит, что Иванишвили отстранился от «Мечты», то от этой партии ничего не останется. С точки зрения избирателя в «Мечте» кроме Иванишвили некому принять решение и взять ответственность на себя.

Участие Иванишвили в предвыборной кампании очень важно. Но, к сожалению, оно не даст такого результата, как в 2012 году. Сейчас позитивный рейтинг Иванишвили значительно упал и от его участия в предвыборной кампании я прорыва не жду, но если стабилизируется рейтинг «Грузинской мечты», если хотя бы остановится его падение, то это будет очень важно.

- Активно обсуждаются заявления координатора Госдепартамента США по санкциям Дэниела Фрида. По его словам, «США не пожертвуют Грузией», «На цели Грузии не должно влиять то, что сегодня у Запада настал трудный период». В принципе, Фрид признал, что в 2008 году недостаточная реакция Запада на российскую агрессию была ошибкой. Он также уделил внимание войне 2008 года. По его словам, «война не была неизбежной», но Фрид добавил, что она бы все равно случилась, потому что это входило в интересы России. Как вы оцениваете эти взаимоисключающие и двусмысленные посылы Фрида?

- У взаимоисключающих мнений есть объективное основание. Это обычная политическая риторика. К заявлениям Фрида можно ставить вопросительные знаки. Эти заявления субъективны. Он уже в возрасте и, как видно, ему нелегко строить логически выверенные системы. Вообще, я сомневаюсь в его нынешнем политическом весе.

Что касается того, что Запад нас не сдаст, мы на это очень надеемся, мы движемся в этом направлении, но мы должны понимать, что мир меняется, растут амбиции России. Несмотря на благие намерения и устные гарантии, реальных гарантий того, что отношение США и Запада к нам не изменится и мы вновь не окажемся на прилавке глобальной политической торговли, нет. Мы надеемся, что этого не случится, но гарантий этого ни у кого нет.

Поэтому нам нужно постоянно вести мониторинг ситуации и принимать превентивные меры. Но если в игру вступают большие игроки, то от нас уже мало что зависит. Окончательные решения они принимают исходя из своих интересов. К сожалению, инфантильный подход к вопросам остается характерным для грузинской политики. У нас ведь заявление любого американского конгрессмена или просто иностранца возводится в ранг религии и все думают, что эти слова - истина в последней инстанции. А на самом деле цена этим заявлениям - политическая конъюнктура и больше ничего.

- Не прекращаются споры и дискуссии между специалистами по международному праву и политическими лидерами по поводу инициативы Нино Бурджанадзе о «внеблоковом статусе». Как утверждают специалисты, международное право не признает понятие «внеблоковый статус». Если такого статуса не существует, то что означают все обсуждения и признаком чего они могут быть?

- В данном случае Нино Бурджанадзе не говорит правовыми категориями. Специалисты по международному праву могут говорить что угодно, но для Нино Бурджанадзе вопрос статуса - не правовая, а политическая категория. Когда она говорит о «внеблоковом статусе», она говорит для обывателя. Она не говорит это для специалистов по международному праву или конституционалистов.

Для обывателей же это означает простую вещь - Грузия не должна состоять ни в одной системе безопасности, в определенной степени мы должны строить свою систему безопасности и в той или иной форме сотрудничать с другими системами.

Бурджанадзе считает, что подобные настроения есть среди определенного сегмента избирателей. Насколько велик этот сегмент, покажут исследования. Как видно, есть спрос на такую постановку вопроса и она Бурджанадзе нацелена на этот сегмент. Это обычные политтехнологические заявления, направленные на нужный сегмент избирателей. Следовательно, нет никакого смысла анализировать это с правовой точки зрения.

Беседовал

Коба Бенделиани