Лия Мухашаврия - Абсолютно абсурдно и алогично, чтобы в составе конституционной палаты у меньшинства были такие права, какими наделяет их новый закон

Об актуальных темах внутренней политики «ИнтерпрессНьюс» побеседовал с известным правозащитником и юристом Лией Мухашаврия.

- Тбилисский городской суд приговорил обвиняемых по т.н. делу о кабелях к 7 годам заключения. С учетом того, что приблизительно неделю назад главный прокурор Ираклий Шотадзе заявил, что он ждет обвинительного приговора по этому делу, то решение суда не было неожиданным. Давид Бердзенишвили считает, что в этом деле «политическая составляющая стала приговором». У президента тоже «есть вопросы» к этому делу. Каково ваше мнение и кажется ли вам, что это дело носит политический характер?

- Вообще, это дело очень напоминает мне «дело о тракторах», по своему содержанию, с учетом служебного положения обвиняемых и самой сути дела.

Мне кажется, что «дело о кабелях» подтвердило самые плохие подозрения и ожидания относительно политических властей. То, что дело сфабриковано искусственно и носит характер политического преследования.

К счастью, по «делу о тракторах» обвиняемые ограничились тем заключением, которое они отбыли до вынесения приговора. Там тоже не было оправдательного приговора, поэтому и сейчас я не ждал подобного развития событий. Но обвинительный приговор с тяжелым наказанием создает тяжелый политический фон и наталкивает на вывод: «дело о кабелях» показало, что «Мечта» очень сильно уподобилась «националам». Это первое, но четкое подтверждение.

- Допустим, в министерстве обороны были какие-то перегибы и нарушения. Трудно поверить, что в других министерствах подобных перегибов и ошибок не было или нет сейчас, но почему показательно был наказан только Аласания?

- Это дело носит политический характер в том плане, что Аласания и его команда сейчас находятся в оппозиции. А «мирное» отношение наших властей к оппозиции лучше всего продемонстрировало как раз это дело.

Если бы в европейской стране произошло подобное преступление, то его попытались бы замять, во всяком случае, не делать по этому поводу очень резких оценок и вынести максимально мягкий приговор. У нас все произошло наоборот.

Именно в этом заключается наше советское наследие и пережитки, которые еще раз подтверждают - у нас по-прежнему много homo soveticus у власти. Разумеется, я не считаю таким все общество. Напротив, я думаю, что общество пережило эту эпоху и перешло к следующему этапу. Но к власти приходят люди, которые проявляют качества homo soveticus - т.е. противник и оппонент считается врагом, против которого можно бороться любыми методами.

- Оппозиция обвиняет большинство в том, что согласно изменениям, принятым большинством 15 мая относительно конституционного суда, «Грузинская мечта» пытается добиться желаемого решения по делу «Рустави 2», ограничить права конституционного суда и лишь его эффективности. Лидеры большинства не скрывают, что изменения принимаются именно для этого. На ваш взгляд, насколько обоснованы обвинения оппозиции в адрес властей?

- Думаю, они вполне обоснованы, потому что в таком форсированном режиме принимать законы о конституционном суде, в то время как конституционный суд, по моему опыту, больше сохранил независимость по сравнению с общими судами, очень возмутительно. Между прочим, такого же мнения придерживается и Венецианская комиссия. Предпринимаются попытки установить искусственные барьеры и преграды, чтобы свобода конституционного суда не была такой, как сейчас, и как-нибудь персонально повлиять на его судей.

Абсолютно абсурдно и алогично, чтобы в составе конституционной палаты у меньшинства были такие права, какими наделяет их новый закон. Это явно указывает на то, что власти хотят сделать этот суд «карманным».

Разрушение общих судов - большое несчастье для страны, потому что это вредит правовой среде и создает такие погрешности, которые серьезно мешают развитию и прогрессу общества. А унижение конституционного суда вообще ограничивает правовое пространство. Более того, правовое развитие и прогресс становятся практически невозможными.

Следует отметить, что наш конституционный суд принял очень много смелых решений и эта тенденция сохраняется. Такое вмешательство властей в первую очередь вредит им самим, потому что это вызывает осуждение в обществе.

Это решение имеет две важных стороны. С одной стороны - то, какими процедурами принимается закон, а с другой - какую сферу регулирует закон. В данном случае, с обеих точек зрения принятые изменения являются аномальными, неприемлемыми и недопустимыми для такой страны, которая претендует на демократичность.

- Еще в бытность руководителем МИД, когда рассматривалось дело «Рустави 2», и позже, на посту премьера, Квирикашвили делал довольно сбалансированные заявления. Почему на следующий день после назначения Квирикашвили на пост лидера «Грузинской мечты» парламентское большинство приняло такие изменения касательно конституционного суда?

- На мой взгляд, «миф» о формальном правлении иногда хорошо проявляется в таких обстоятельствах. Квирикашвили. как персона и высшее должностное лицо, в отличие от своих коллег, отличается уравновешенными, оправданными и правильными комментариями. Но его комментарии не всегда помогают делу, когда из-за кулис появляется Иванишвили. Именно тогда происходят подобные алогичные и необъяснимые явления. Их нельзя объяснить какими-либо разумными аргументами.

- В связанных с судом историях самым интересным и примечательным является то, что при прежних и нынешних властях за справедливыми и несправедливыми решениями суда все видели Мурусидзе. Что получается, в обоих случаях проблема заключается в Мурусидзе? Или Мурусидзе используют и те, и другие? И еще, что может означать информация о том, что судья Уртмелидзе может прекратить деятельность на поприще судьи?

- Мурусидзе - феномен. Я хочу подчеркнуть это, чтобы показать весь цинизм и абсурдность нашей правовой среды.

Мы не должны забывать, что когда Мурусидзе избирался на пост секретаря совета юстиции, на открытой конференции он сделал абсолютно незаконное предвыборное обещание. Он сказал - если вы изберете меня секретарем совета юстиции, не начнется ни одно дело дисциплинарного делопроизводства. Он сдержал это обещание. То есть, он поставил себя на центральное место судейского корпуса и, выполнив это обещание, смог абсолютно незаконно, абсолютно аморально объединить вокруг себя судей.

Сговор между судьями против остального общества и государства работает вполне слаженно, потому что во главе судей стоит Мурусидзе. Я, разумеется, не считаю всех судей участниками этого заговора. Слава богу, что есть очень много независимых, беспристрастных и справедливых судей, но они в меньшинстве. Большинство судей связаны с Мурусидзе незаконной и абсолютно несправедливой целью - спасти себя. Ради спасения им нужно сотрудничать с властями.

Возможно, это сотрудничество имеет не такую форму, как это было при «Нацдвижении», когда судей вызывали и прямо давали поручения, но сегодня это носит довольно организованный характер и проявляется только в ключевых делах. В обычных делах им договариваться не нужно, но в отношении «Рустави 2» мы это увидели.

Судейский корпус не является независимым и беспристрастным, а центром этого беззакония является Мурусидзе. На конференции он сделал заявление публично. Я была удивлена, когда он осмелился публично дать такое незаконное обещание и на это никто не среагировал.

По моим наблюдениям, он сдержал свое обещание. Поэтому другие члены совета юстиции попытались оправдать его назначение. Всем, кто знаком с этой сферой, очевидно, что это хорошо сплетенная и серьезно организованная большая группа судей-преступников, которые разрушают государство. С этим нужно бороться с государственным подходом.

- Кроме «националов», и неправительственные организации призывают президента Маргвелашвили наложить вето на эти изменения. Что бы вы посоветовали президенту?

- Я бы посоветовала ему обосновать свое вето с обеих сторон - со стороны процедуры принятия и утверждения этого закона; и содержания закона, которое никак не служит целям, указанным в пояснительной карточке.

Процедура нарушилась так, что депутаты даже не знали, как изменился текст при втором чтении. Процедура нарушилась тогда, когда они собрались в нерабочий день, чтобы в форсированном режиме проголосовать за изменения. По своему содержанию изменения не придают судьям конституционного суда и их палате больше независимости и прозрачности, а наоборот.

Поэтому у президента есть очень много оснований объяснить свое вето и наложить его на законопроект. Тогда парламенту придется еще раз позориться, если они попытаются мобилизовать силы для преодоления вето.

- Предвыборная кампания пока не начиналась, но страна практически уже живет в предвыборном режиме. Как вы оцениваете ситуацию во внутренней политике за 5 месяцев до выборов? Основные политические игроки уже опубликовали свои партийные списки...

- Я смотрю на этот процесс глазами избирателя - потому что я являюсь избирателем и активно пользуюсь избирательским правом, т.е. я не кандидат, а избиратель. Меня очень беспокоит то, что многие, как и я, растерянно говорят о политике. Чаще всего слышен вопрос - за кого голосовать?

В такой ситуации плохо то, что избиратели не имеют возможности проголосовать «против всех» и таким образом повлиять на процесс. Если я перечеркну всех кандидатов, по закону бюллетень считается испорченным. Хотя это тоже является проявлением воли и голосом в пользу тех, кто еще не вышел на сцену и кому я бы хотела отдать свой голос.

Это очень важное нарушение избирательного принципа, но об этом меньше всего говорят те, кто критикует нашу избирательную систему. Я бы пожелала, чтобы критики и сторонники изменений обратили внимание и на это.

Что касается списков и реализации пассивного избирательного права, то всем очевидно, что страна опустела. Все, кто что-то из себя представляет, или убежали, или занимаются чем-то в своей сфере без оглядки на политический процесс. Тем более что большинство идущих в политику людей не может похвастаться большой моралью, высокой квалификацией и цензом высшего образования.

К сожалению, поэтому уход в политику не считается престижным и хорошим решением. Это нужно изменить. Я хочу призвать людей изменить это отношение. Получается, что мы сажаем себе на голову самую плохую часть общества, платим им зарплаты и позволяем сидеть у себя на голове без дела. Если это не изменится, то надеяться на лучшее не стоит.

Беседовал

Коба Бенделиани