Яго Качкачишвили – Если компромисс властей окажется довольно весомым, для оппозиции будет рискованно не ответить на него позитивно
О создавшейся в стране политической обстановке и о вероятных сценариях выхода из тупиковой ситуации «ИнтерпрессНьюс» беседует с социологом Яго Качкачишвили.
- Батоно Яго, как вы оцениваете обстановку, в которой мы находимся, я имею в виду предложение со стороны властей на фоне акций протеста начать переговоры с оппозицией и отношение оппозиции к этому предложению.
- Факт, что существующая в стране сегодня обстановка требует значительных политических перемен. Она не может продолжаться так, как было до начала акций протеста. Наше общество ждет радикальных политических перемен. В каких масштабах могут осуществиться эти перемены, это вопрос, на который трудно дать однозначный ответ.
Разумеется, ответственность с точки зрения выхода из тупиковой ситуации в основном налагается на властей. Эта ответственность в первую очередь подразумевает подготовку встречных предложений для оппозиции, то есть инициатива обязательно должна исходить со стороны властей. Однако такой инициативы не видно.
- То есть вы согласны с мнением части оппозиции, что власти не предлагали оппозиции альтернативу преодоления кризиса и их подход носит фрагментарный характер?
- Инициативы властей весьма поверхностны, фрагментарны, и содержат лишь общие призывы к диалогу. К сожалению, такие пустые призывы и болезненный опыт неразрешенности серьезных проблем путем диалога вызвали девальвацию здорового понятия «диалог».;
Власти могли, например, предложить оппозиции досрочные парламентские выборы, параллельно конституционным изменениям, направленным на ослабление президентской власти.
- Судя по заявлениям лидеров оппозиции, вряд ли оппозиция согласится на проведение досрочных парламентских выборов. Она же действует по принципу – ты уходи, а я приду…
- Сегодняшняя власть в 2003 году действовала точно по такому же принципу и сегодня для нее болезненный вопрос – почему этот принцип был легитимным тогда и почему считается преступным сегодня? Факт, что предъявленные правительству Саакашвили обвинения в фальсификации выборов или узурпации власти и сегодня не лишены почвы. Революция, как инструмент политических перемен, всегда оставляет метастазы, которые когда-то проявляются и вспыхивают с новой силой. Мы же видим, что снова вернулись в революционный режим. Мне все же хочется верить, что жесткость оппозиции продукт безвыходной ситуации. Сейчас оппозиция идет ва-банк, так как может потерять все. Они ставят максимальное требование, но думаю, это тактический ход и, возможно, они латентно ждут, когда сломается власть – пока безрезультатно.
Если случится такое, что власти предложат оппозиции идею досрочных парламентских выборов, значительные кадровые изменения, тем более конституционное изменение, направленное на ослабление института президента и усиление парламента, и оппозиция; откажется от этого, она подпишет банкротство собственного имиджа. В условиях предложения со стороны властей вышеупомянутых весомых изменений я не ожидаю, что оппозиция откажется от переговоров.
- Надеетесь, что в случае серьезных предложений оппозиция пойдет на переговоры? И еще, что может последовать за запланированной после Пасхи очередной волной протеста?
- Смотря, какое предложение. Если компромисс властей окажется довольно весомым, для оппозиции будет рискованно не ответить на него позитивно. Если в этом случае оппозиция поступит по другому, она потеряет часть электората, так как однозначно разозленные на власть люди не составляют сегодня абсолютное большинство общества.
Если власти не предложат оппозиции вызывающие фундаментальные перемены идеи, ответственность за осложнение ситуации в первую очередь ляжет на них. Разумеется, своя доля ответственности есть и у оппозиции, и если события будут продолжаться в режиме такой взаимной неприемлемости, это может привести нас не к позитивному, а к негативному выходу из тупика.
Если запланированная после Пасхи волна протеста окажется напряженной, радикальной и конфронтационной, за ней может последовать самый худший результат: гражданское противостояние, изоляция оппозиционного политического спектра и осуществление репрессий со стороны властей. Это самый негативный, но, по-моему, все-таки маловероятный сценарий.
- Если власти сделают оппозиции довольно серьезные предложения, но оппозиция все таки не согласится на переговоры, что мы должны думать в таком случае?
- В этом случае вполне логично встанет вопрос – для оппозиции главную опасность представляет персонально Саакашвили или та власть, которой он, как президент, располагает? Ведь для оппозиционного спектра в первую очередь неприемлема узурпация власти Михаилом Саакашвили, а не его психо-физические данные. Саакашвили «уйдет», если не будет существовать, как авторитарный правитель.
- Батого Яго, по вашему мнению, как можно объяснить то, что для оппозиции оказались объектами агрессии известные и малоизвестные люди, которые призвали стороны к диалогу?
- Мы живем в эпоху черно-белой политики. Существует такое понятие – «Мейнстрим». У нас политика все еще только «Мейнстримная» и строится с учетом воли большинства. Сегодня господствующее мнение в оппозиционном спектре – отставка президента, что означает, что «Мейнстрим» сформировался подобным образом и любой политик или группа людей, которые окажутся недостаточно адаптационными по отношению к «Мейнстриму», объявляются маргиналами.
Разумеется, это плохо, так как в нормальной демократической стране демократия больше измеряется тем, насколько там учитывается воля меньшинства. У нас любое меньшинство – национальное, религиозное, политическое и т.д. воспринимается, как маргинальное. Обратите внимание на отношение к парламентской оппозиции. Можно иметь обоснованные претензии к тому же Георгию Таргамадзе или Гии Тортладзе, но нельзя же объявлять их чуть ли не изменниками? Так было в 2003 году, во время «Революции роз». Все повторяется, и выходит, что наше общество почти ничему не научилось на ошибках.
«ИнтерпрессНьюс»
Коба Бенделиани
