Запад позволяет России вернуться в мировую политику, но доверие к Путину на Западе уже никогда не вернется
О процессах в мировой политике после серии терактов в Париже, об особенностях отношений между Западом и Россией на фоне этих процессов «ИнтерпрессНьюс» побеседовал с известным российским экспертом, доктором исторических наук Николаем Сванидзе.
- После серии терактов в Париже события в мире развиваются с молниеносной быстротой. Европа отходит от страха и переходит к действиям. Активизировалась и Америка. Россия и раньше была вовлечена в процессы на Ближнем Востоке. Складывается впечатление, что началась Третья мировая война. Как вы оцениваете процессы в мировой политике после серии терактов в Париже?
- Складывается впечатление, что после ужасных терактов в Париже цивилизованный мир выражает желание объединиться. Большая часть мира сейчас следит за происходящим более внимательно и пытается действовать. Надеюсь, что это желание объединиться окажется не рефлекторным, а осознанным и будет рассчитано на долгосрочную перспективу. Я не жду, что все бросятся друг другу в объятия. Сегодня между Западом и Россией есть некоторые ценностные и довольно серьезные политические отличия. Такая общая цель, как борьба с терроризмом, и такой общий враг, как «Исламское государство», не могут полностью объединить Запад и Россию. Несмотря на это, их объединение возможно до какого-то предела и это, разумеется, хорошо.
Что касается объединения Запада и мусульманского мира против «ИГ», тут дело обстоит более сложно, та как большая часть мусульманских стран если не приветствует «ИГ», то пытается понять их. Несмотря на это, власти мусульманских стран давно действуют вместе с Западом против «ИГ». Исключением является Иран, который координирует свои действия с Россией. В итоге, и Иран борется против «ИГ» и международного терроризма.
- До парижских терактов президент Путин призывал мировое сообщество объединиться против терроризма и «ИГ», но коалиция не создалась. На ваш взгляд, насколько вероятно, что на этот раз удастся создать коалицию против радикального ислама и какими могут быть координированные действия?
- Координироваться в первую очередь будут военные действия. В некоторой степени это коснется и политического сотрудничества. До последнего времени Запад указывал России на то, что она борется не с «ИГ», а с оппонентами Асада. А это не совсем одно и то же. С Асадом воюет не «ИГ», а конструктивная оппозиция, «Сирийская свободная армия», за которой стоят Запад и суннитские арабские страны.
После терактов в Париже Путин заявил, что пассажиры взорванного российского самолета являются жертвами террора, т.е. катастрофа является результатом террора. Запад выразил осторожную надежду, что Россия хотя бы после этого начнет борьбу против «ИГ». 17 ноября Россия нанесла удар крылатыми ракетами по позициям «ИГ», что приветствовал и Запад. На встрече «Большой двадцатки», в отличие от предыдущих встреч, когда никто не хотел даже стоять рядом с Путиным и он сидел один в углу, сейчас в Анталье все говорили с ними. Это был признак того, что Запад готов действовать вместе с Россией против «ИГ». Это позитивный признак.
- 16 ноября американцы нанесли удар по «ИГ» и уничтожили транспортные средства, предназначенные для нефтеперевозок. Большая часть наблюдателей считает, что парижские теракты «вернули Россию в большую политику», «Путин все равно добился своего». Если ранее все избегали контактов с ним, сейчас с ним ведут переговоры. Вы тоже считаете, что Россия вернулась в большую мировую политику?
- Пока говорить об этом рано. После Крыма, почти полтора года Россия была наполовину отрезана от мировой политики. В таком же положении был и президент Путин. Теракт в российском пассажирском самолете и парижские теракты показали всем, что общий враг настолько силен, что против него можно и нужно объединяться. Отношения времен «холодной войны», небольшая новая «холодная война» между Западом и Россией отошла на второй план, так как появился общий и довольно сильный враг. Нынешняя ситуация мне напоминает объединение Великобритании и США со Сталиным в борьбе против Гитлера. Запад осознает, что общий враг - радикальный ислам - является экзистенциальным вызовом и от этого стратегического врага исходит серьезная угроза. Запад позволяет России вернуться в мировую политику и бороться против радикального ислама вместе с Западом, но это произойдет лишь тогда, когда поведение Путина и России станет прогнозируемым. Доверие к Путину на Западе не вернулось и уже никогда не вернется. Западные лидеры считают Путина непрогнозируемым человеком. А прогнозируемость - это то качество, которое более всего ценится на Западе, когда речь идет о сверхдержаве с ядерным оружием.
- Скорее все, сотрудничество Запада и России против «ИГ» состоится. Но к чему оно приведет? Насколько велика вероятность того, что Запад забудет об аннексии Крыма, деструктивных действиях России на Западе, снимет с России экономические санкции?
- Пока говорить об этом рано. Аннексия Крыма еще не забыта. Это скелет, который очень долго будет висеть в нашем шкафу. Аннексия Крыма никак не может быть забыта, потому что это не забудет Украина и будет напоминать об этом Западу. Так что забыть Крым не удастся. Кроме того, процессы в Донбассе не завершены. Более того, можно сказать, что конфликт продолжается. На его урегулирование уйдет много времени, но сейчас никто не знает, как это сделать. В Донбассе у Путина и у Порошенко, за которым стоит Запад, разные интересы.
Кроме этого, в России есть общий тренд, согласно которому потенциальным врагом России является Запад и Америка. Если у российского обывателя, который смотрит федеральные телеканалы, спросить, с кем воюет сейчас Россия, он ответит - с Америкой. Он не скажет, что Россия воюет против радикальных исламистов или «ИГ». Власти вели антизападную пропаганду так, что народ считает «ИГ» частью Америки, а за каждым терактом видит действия Вашингтона. Власти сами создали такой тренд и сейчас им будет трудно отказаться от него. Если власти сами не развеют этот миф, то большая часть граждан России воспримет связь Кремля с Западом как уступку.
Если Россия сблизится с Западом, российские власти окажутся в противоречивой ситуации, так как Россия должна объединиться с Западом для противостояния терроризму. Путин и сам хочет, чтобы западные лидеры принимали его, а он участвовал в принятии глобальных решений. Но еще недавно Путин был объектом принятия решений мировых лидеров. Для главы сверхдержавы было очень некомфортным находиться в таком унизительном положении. Сейчас он больше не является объектом принятия решений. Он стал субъектом принятия решений, но, несмотря на это, в тренде государственной пропаганды изменений не замечается.
- Вы сказали, что конфликт в Донбассе еще не завершен. На фоне тех событий, которые происходят сейчас на Ближнем Востоке при участии России, насколько вероятно, что в Донбассе события будут развиваться по российскому сценарию, т.е. «Минску-2», который неприемлем для Киева?
- Я не думаю, что процессы в Донбассе будут развиваться по российскому сценарию. С этим никогда не согласится президент Порошенко. Запад не сможет верить Путину в украинском вопросе. Это не изменится даже несмотря на то, что сейчас уже Россия имеет больше влияния, чем Украина. Запад не сможет забыть Украину. Это невозможно. Тем более что на Западе приближаются выборы и западные политики не смогут обойти эту тему стороной. Если бы кто-то это сделал, его бы моментально обвинили в дружбе с Путиным и слабости. Сейчас на это может пойти только президент Олланд, так как предъявленные ему обвинения в слабости будут означать, что он неэффективно борется с терроризмом. Поэтому он не стесняется демонстрировать, что говорил и еще будет говорить с Путиным о борьбе с терроризмом. Но что касается Обамы и Меркель, их положение отличается от положения Олланда.
- От терактов в Париже Россия получила столько выгоды, что многие высказывают предположения об участии в терактах российских спецслужб. Часто подобные обвинения в адрес России выглядят логично. На ваш взгляд, насколько основательны эти обвинения?
- Это абсолютная глупость. Я не верю в теории заговоров, я больше верю в теорию бардака. Я не верю как в антироссийские, так и пророссийские заговоры. Я абсолютно уверен в том, что Россия тут не при чем. Подобные предположения беспочвенны. Жизнь и политика довольно сложны и объективно часть оправдывается российская пословица - «нет худа без добра и добра без худа». Парижская трагедия может привести нас к позитивным изменениям в мировой политике.
- На фоне того, что происходит сейчас в мире, на ваш взгляд, какую политику будет проводить Россия на постсоветском пространстве, на Южном Кавказе и конкретно в Грузии?
- На мой взгляд, политика России останется имперской. В отношении ближайших соседей Путин просто не может представить себе другую политику. Президент Путин считает бывшие советские республики и частично восточноевропейские страны зоной своего влияния. Путин понимает глобальную политику именно так - как разделение на зоны влияния. Это ваше - американцев и Запада, а это, постсоветское, - России и мое. Я абсолютно уверен в том, что политика Кремля останется имперской.
Беседовал
Коба Бенделиани
