25.08.2014
25.08.2014
«Смерть Гиргвлиани на совести Даты Ахалая, настало время привлечь к ответственности главного виновника!» - Михаил Бибилуридзе
Грузия смягчает закон «Об оккупированных территориях»Сосо Цискаришвили – «Эти дрязги позорны особенно тогда, когда страна стоит перед множеством внешних и внутренних вызовов»
«Смерть Гиргвлиани на совести Даты Ахалая, настало время привлечь к ответственности главного виновника!» - Михаил Бибилуридзе
«Я начал работать в ДКБ в 2004 году. Гия Алания и Сосо Топуридзе жили рядом со мной и я даже не знал, что они тоже работают в ДКБ. Однажды я встретил Гию Алания в ДКБ и когда он узнал, что я тоже работаю там, сказал мне, что начальником департамента назначен его друг Дата Ахалая, а он сам станет начальником управления, и спросил меня, где я хочу работать. Разумеется, я предпочел работать у него и стал старшим оперсотрудником второго отделения первого управления ДКБ. Вечером 27 января 2006 года я был дома, когда мне позвонил Гия Алания и попросил срочно спуститься во двор. Гия был на служебном джипе, за рулем сидел Дато Кокиашвили, который работал во втором управлении. Я спросил у Алания, что происходит, какое-то мероприятие (так мы называли операцию по задержанию)? Он ответил, что толком ничего не знает. Параллельно он говорил с кем-то по телефону и сообщал, что мы уже едем», - заявил осужденный за убийство Гиргвлиани бывший полицейский Михаил Бибилуридзе в интервью газете «Квирис палитра». (Статья: «Михаил Бибилуридзе: «Настало время привлечь к ответственности главного виновника!» / «Наверно Ахалая боялся, что я расскажу об этом, поэтому снял на видео мое избиение и унижение и шантажировал меня»)
«Мой друг Авто Апциаури, также работавший в ДКБ, жил в соседнем корпусе. Мы позвали и его. Авто поинтересовался, что происходит? Гия сказал, что Дата позвал на какое-то мероприятие. Около здания модуля мы с Авто Апциаури пересели в «Мерседес» Сосо Топуридзе, а Алания и Кокиашвили уехали на джипе. Я вообще не знал, что происходит. Часто нам говорили, что едем на мероприятие, привозили нас на работу, а там ничего – просто Дата интересовался, сколько времени потребуется каждому из нас. Там все были рабами Ахалая, который всегда был пьян, и все исполняли его капризы. В этот период Ахалая был в зените и при упоминании его имени сотрудников прошибал холодный пот. А когда он пришел в ДКБ, был совсем другим, провинциальным, немного скромным, ходил по кабинетам, со всеми здоровался. Потом он установил свое «положение», - отметил в беседе с корреспондентом издания Михаил Бибилуридзе.
«В общем, я и Авто едем за джипом, но когда мы выехали на проспект Пекина, джип исчез. Гия позвонил и сказал, приезжайте на площадь Свободы. Он ограничивался короткими ответами и сразу выключал телефон – они контролировали, когда выйдут из бара и куда пойдут пьяные Гиргвлиани и Бухаидзе. Гию инструктировал Дата Ахалая. Я не знаю, почему Алания позвонил Гачава и когда его посадили в машину. Гачава был родственником Кодуа и в свое время тот уволил его из СОД, потом он пришел в ДКБ. Уверяю вас, пока мы не приехали на кладбище, я даже не знал, для чего я им нужен. Если бы я знал, для чего мы туда едем, я бы не поехал, я ведь не киллер? Я тоже жертва, они сломали мою жизнь. После смены власти Алания и Гачава убежали так, что даже не сказали мне ни слова...» - говорит респондент.
«Алания сказал нам ехать в сторону Окрокана. Кое-как мы с Апциаури доехали туда. Потом я мечтал, что было бы, если бы машина испортилась, или лопнула покрышка, чтобы мы не смогли подняться туда. В Окрокана мы не пробыли даже 15 минут. Как только мы вышли из машины, то увидели Кокиашвили. На земле лежал парень (потом выяснилось, что это Гиргвлиани), а Кокиашвили говорил ему – не двигайся... Я спросил у Кокиашвили, где Гия Алания. Он показал мне рукой в сторону... Гия говорил лежащему на земле парню (Бухаидзе) какую-то ерунду. Когда я позвал его, он ответил – не называй меня по имени. Гиргвлиани, которого поручили Кокиашвили и Гачава, был наверху, на склоне, а Бухаидзе был у Алания... Потом началась драка. Алания обругал Бухаидзе и начал его бить. Бухаидзе схватил его за ноги и бросил на землю, он был здоровее. Потом мы подбежали к Бухаидзе и стали его бить. Он даже не потерял сознание. Если бы кто-то хотел их убить, они бы исчезли так, что никто и никогда их бы не нашел. Гия несколько раз осветил лицо Бухаидзе экраном телефона. Через некоторое время мы услышали какой-то шум. Прибежал Гачава и сказал, что тот второй убежал. Гия начал ругать его», - продолжил Михаил Бибилуридзе.
«У меня не было с собой оружия, как я мог стрелять? При допросе Кокиашвили сказал, якобы я случайно выстрелил из оружия. Даже если это так, какое отношение это имеет к делу? Табельное оружие было у Гачава и я увидел, как он несколько раз ударил им Бухаидзе. Я спросил у Гии, преследовать беглеца или нет? Нет, раз убежал, пусть бежит, - ответил Гия. У него вообще сбился прицел, мы зря били Бухаидзе, думали, что это Гиргвлиани. Если кого-то там избили, то это был Бухаидзе. Кокиашвили лишь ударил по голове лежавшего на земле Гиргвлиани, чтобы тот не поднимал головы. Гия и остальные делали акцент на Бухаидзе. Я ничего не знаю о смертельных ранениях Гиргвлиани. Меня четыре года убеждали, что Гиргвлиани упал в овраг, получил повреждения и замерз. Те фотографии видел и я. Как в 2 часа ночи в темноте можно нанести человеку одинаковые, симметричные раны? Этот вопрос интересует и меня. Я не знаю, что когда произошло. Я знал, что целью было научить уму-разуму этих парней», - пояснил осужденный за убийство Гиргвлиани бывший полицейский.
«Последним с кладбища ушел я и сказал Бухаидзе (он был контактным) – раз ты стоишь на ногах, спустить ниже на бензоколонку и вызови такси. Я мог отвезти его на машине, но если бы об этом узнали Ахалая, они бы вырезали весь мой род... Я впервые был на том месте и Алания уверял меня, что и они попали туда случайно. Потом я узнал, что это было их апробированным методом, раньше они поднимали туда других людей и пытали там. Сейчас я убежден, что Ахалая прямо сказал, поднимите ребят в Окрокана... Что произошло в «Шарден-баре», я не знаю точно и сейчас, узнаю постепенно. Я знаю, что пьяный парень оскорбил жену Мерабишвили, что кое-кому не понравилось и Ахалая решил наказать ребят. Для чего Ахалая вызвал Алания, если в баре был и Гурам Донадзе, который мог позвонить в патруль, те забрали бы ребят в полицию и сделали бы с ними все что угодно. Но Ахалая решил показать, что он самый крутой и может сам справиться с делом. Он приказал Алания отвезти ребят в Окрокана и наказать», - считает Бибилуридзе.
«Когда я увидел сюжет «В Окрокана произошло убийство», я сразу пошел к Гие. От него я услышал версию, что беглец упал в овраг и замерз. Тогда я думал, что умер Бухаидзе. Гия сказал мне, что умер тот сван, второй, и добавил, «который убежал, упал в овраг и замерз». После этого я очень нервничал, а они мне говорили – расслабься, Саакашвили знает, Вано тоже. Потом мне передали, что я должен сесть. Все решилось на Шавнабада, в резиденции Саакашвили. Если бы я отказался, то они бы меня убрали. Дата прямо сказал мне, если я не соглашусь, он посадит меня на 20 лет, а дело расследуют как групповое убийство. Лучше садитесь вы, а остальное решат Адеишвили и Давид Чхатарашвили (который тогда был заместителем Даты Ахалая). Не нервничайте, президент, Мерабишвили и Адеишвили в курсе дела. Я тоже тут и через год-полтора вы будете на свободе», - передает слова Ахалая респондент.
«Однажды Ахалая сказал мне, что с нами в канцелярии хочет встретиться президент, и спросил, не растеряюсь ли я. Они вели это дело так, якобы инцидент начался в «Шарден-баре» - Гиргвлиани обругал Дату, Гия узнал об этом и мы решили их проучить. Дата держался так, будто был не при чем, а мы были виновниками, которым он помогал. Он сделал нас обязанными ему, хотя на самом деле отбывать наказание мы должны были за него. Через 40 после тех событий нас задержали. Когда Ахалая вызвал меня, я сказал, что у меня беременна супруга и я – единственный кормилец в семье. Он сказал, чтобы мы, все четверо, нашли своих близких, двоюродных братьев, а он назначит их на наше место, зарплата будет начисляться, а карточкой будут пользоваться члены наших семей. Мы согласились. Сначала они делали все, чтобы быстро загнать нас в тюрьму. Ахалая прямо говорил – Вано станет премьер-министром, я – министром ВД. Разве он согласился бы идти в тюрьму? Если бы не Адеишвили, Ахалая не хотел арестовывать и Гию Алания. Он передумал после встречи с Адеишвили. Сначала садиться должны были трое и еще один наш сотрудник, фамилии я не помню... Относительно Кокиашвили Дата прямо сказал – я ему не доверяю и предпочитаю держать его в поле зрения. Мне, наверное, он доверял из-за Гии», - считает бывший полицейский.
«Ахалая был зол на Мераба Багатурия (бывший начальник главного управления МВД, который расследовал дело Гиргвлиани) и угрожал ему. Он знал, что Багатурия было известно все об этом деле. Дата говорил, что когда станет министром, накажет Багатурия и не даст ему видеть солнечный свет до конца жизни. Он говорил нам, что ему нужна только наша поддержка. Я молчал и как дурак, соглашался со всем... В общем, Ахалая позвонил Вано и сказал, что дело раскрыто, все решено. Я пошел к Гие и сказал – вы забрали людей в Окрокана, у Гачава он убежал, мне предлагаете сесть в тюрьму, а ты сам не идешь? Он сказал, что садится и сам – вчера Дата был у Адеишвили и тот сказал, что лучше пусть сядет и Алания. Потом Вано передал Дате – пусть рабочий кабинет Алания закроют и не открывают до тех пор, пока он не выйдет из тюрьмы и не вернется в ДКБ. Этим он дал понять, что сажает Алания ненадолго», - рассказывает Бибилуридзе.
«У многих на свободе не было того, что было у нас в тюрьме – телевизор, компьютер, мобильные телефоны, кондиционер... Не было недостатка в развлечениях, женщинах, еде и выпивке. Сами сотрудники тюрьмы приводили проституток. Когда нас задержали, сначала отвезли в «ресбольницу», где мы провели одну ночь. Сначала речь шла о том, что мы будем отбывать наказание там, в «легкой форме». В тот вечер к нам пришли братья Ахалая, «Мастер» (Гия Дгебуадзе) и все начальство. Кто-то это рассказал и об этом узнали все. На следующий день прибежал испуганный Каха Буцхрикидзе (тогдашний заместитель Бачо, ныне депутат, зять Гачава) и сказал, что Бачо позвонил и приказал срочно перевести нас в тюрьму №7. Нас перевели в старое здание МВД, на третий этаж, где кроме нас никого не было. В 7-ой тюрьме мы провели полтора месяца. Дверь нашей камеры была открыта, мы свободно спускались в кабинет директора тюрьмы Мегиса Кардава, освежались, смотрели телевизор, выходили во двор. У нас стояла тройка, была кухня, два холодильника, телевизор с кабельными каналами, телефоны, компьютеры, на свидания приходили все, кого мы хотели видеть – не только члены семей. У охраны никто не спрашивал, кого к нам запускать. Выпивка была в неограниченном количестве», - говорит респондент.
«Однажды, в ночь Пасхи один заключенный с нижнего этажа закричал – «Христос воскрес», и все ответили ему «Воистину воскрес». Этот бешеный Мегис Кардава побежал к нему и с того этажа исходили такие звуки, врагу не пожелаешь. Я попросил Алания спуститься вниз и остановить Кардава. Я верю всему, что говорят об этом больном человеке. Кардава – закомплексованный психопат. Его успокаивало только избиение заключенных, он держал их в таких условиях, что этого не описать словами – гноил людей в похожих на болото подвалах. Если хотел, брал отвертку, заходил в камеру к заключенным, бросал ее там и начинал кричать – что это такое! Этим заключенным добавляли два года... К нам часто приходил и Бачо. Шли пьянки, веселье. Он знал, что у нас были хорошие еда и питье, он сидел у нас в камере и ел-пил. Вано пришел в КПЗ и подбодрил нас, сказал, чтобы мы ни о чем не волновались, скоро мы будем с семьями. Он тоже выпил, закусил и ушел. Когда оформлялось процессуальное соглашение, формально прокурор должен был спросить у нас, существовали ли заказчики, и мы перед камерами должны были ответить – нет. Один из нас пошутил, что не скажет «нет», попросил включить камеру, чтобы он мог все рассказать. Следователь позвонил Давиду Чхатарашвили и сообщил, что в 7-ой тюрьме паника. Прибежали вооруженные «Мастер», Дата и спецназовцы. Когда они поняли, что это была шутка, то успокоились», - вспоминает Михаил Бибилуридзе.
«Как только нам вынесли приговор, нас перевели в 10-ую тюрьму, которую отремонтировали до нашего прихода. Там было больше пространства и воздуха, был и бассейн. Гия дал нам поговорить с Бачо, который спросил – понравилось ли нам на новом месте. Бачо приходил и туда, считал себя обязанным, так как мы помогли его брату. Он развлекался и сам, пил вместе с нами виски, коньяк. Иногда он приходил два раза в день, спрашивал, не нужно ли нам что-нибудь. У нас были деликатесы, китайские и японские блюда. Однажды Бачо специально пришел, принес китайский деликатес от похмелья. Когда я увидел это, то чуть не сошел с ума – там были кальмары, личинки и какие-то насекомые», - говорит респондент и на вопрос – «Как вы думаете, своим признательным показанием вы измените общественное мнение?» - отвечает:
«Этого ничем не отмыть. Я уверен, после опубликования этого интервью ничего не изменится. Я знаю, появятся вопросы, где я был до сих пор, почему теперь оправдываюсь и т.д. К сожалению, постепенно ДКБ превратился в карательное ведомство. Однажды на моих глазах в мой кабинет приволокли и жестоко избили полицейского. В кабинет залетел Дата Ахалая с глазами вампира и сильно избил его, чуть не переломал кости. Потом я узнал, что в этом деле была замешана и жена Вано – в ресторане что-то произошло, якобы этот полицейский бросил в сторону Салакая нецензурную реплику».
«После выхода из тюрьмы о нас все забыли. В 2010 году меня отвезли к ДКБ и сильно избили – Дата Ахалая наказал меня за то, что я попросил работу. Меня отвели в кабинет Ахалая в 2 часа дня и отпустили в 5 часов утра. Я был так избит, что когда меня увидели дома, чуть не умерли от переживания. Дата перезарядил оружие и приставил мне ко лбу. Потом он плевал на меня – посчитал это шантажом, но я просто попросил работу, мне ведь нужно было как-то существовать. Он снял это все на видео. Ахалая каждый день вызывал меня и унижал. Дата хотел подбросить мне наркотики и пригрозил, что вернет меня обратно в тюрьму, где я не буду сидеть так же, а проторчу на карантине. Наверно Ахалая боялся, что я расскажу об этом, поэтому снял на видео мое избиение и унижение и шантажировал меня. Он бил меня всем, что попадало под руку, сломал передние зубы. До этого его спецназовцы бросили меня в багажник, похитили и избили, потом чем-то накрыли меня, опять бросили в багажник и отвезли на задний двор здания модуля. Они раздели меня по пояс и стали бить. Потом Ахалая прислал ко мне Алания и передал, чтобы я благодарил его за то, что остаюсь на свободе», - продолжил Михаил Бибилуридзе.
«Я должен был понести наказание, но в первую очередь нужно было наказать Дату Ахалая и нескольких членов того застолья. Ахалая страдает от мании величия. Я думаю, что дело Гиргвлиани преследует меня с рождения. Я хочу побыстрее положить этому конец. Я всегда хотел, чтобы след дошел до Ахалая, на совести которого и была смерть молодого парня. Думаю, настало время привлечь к ответственности главного виновника!», - заключил Бибилуридзе. (Статья: «Михаил Бибилуридзе: «Настало время привлечь к ответственности главного виновника!» / «Наверно Ахалая боялся, что я расскажу об этом, поэтому снял на видео мое избиение и унижение и шантажировал меня»)
Грузия смягчает закон «Об оккупированных территориях»
«Осенью в закон «Об оккупированных территориях» могут войти изменения. Это предположил в интервью русской службе «Би-би-си» госминистр по вопросам примирения и гражданского равенства Грузии Паата Закареишвили. Согласно вносимым изменениям, лицо, которое в первый раз незаконно (в обход грузинской границы) попадет на оккупированную территорию, понесет административную ответственность. Административное наказание составляет штраф в размере 400 лари. В случае повторного незаконного пересечения границы закон предусматривает уголовную ответственность», - пишет газета «Резонанси».
«Согласно действующей норме, первое же незаконное пересечение границы влечет за собой уголовную ответственность. Как пояснил инициатор изменений Паата Закареишвили, размер наказания – лишение свободы сроком от 2 до 4 лет – неадекватно велик. Он считает, что за нарушение грузино-российской границы на участке Адлер-Сочи нужно ввести штраф и это нельзя считать уголовным преступлением, так как «граждане, которые пересекают именно этот участок государственной границы, они не знают, что они попадают на оккупированные территории, закон должен быть к ним более либеральным». По словам министра, штраф должен быть достаточным, чтобы они поняли, с чем имеют дело, и чтобы они как-то считались с грузинским законодательством, тем более что у нас взято это обязательство перед Европейским союзом в реализации договора об ассоциированном членстве Грузии с Европейским союзом. Там четко в повестке дня обозначено, что Грузия должна поменять закон об оккупированных территориях именно в этом направлении», - отмечает издание.
«Рассмотрение этого законопроекта началось в парламенте год назад, но принять его до сих пор не удалось. Парламентское меньшинство не собирается поддерживать эту инициативу, так как считает, что это смягчает наказание за нарушение границы – меньшинство полагает, что это создать опасность суверенитету Грузии. Политолог Рамаз Сакварелидзе считает, что опасения меньшинства лишены основания, а либерализация закона является шагом вперед к восстановлению отношений с абхазами и осетинами», - заключает издание.
«Если ты хочешь расположить человека к себе и переманить его на свою сторону, сначала ты должен показать, что не относишься отрицательно лично к нему, а потом показать, что ты принципиально остаешься до конца на своей позиции. Мировое сообщество рекомендовало изменить этот закон. Потому что миру, который находится на твоей стороне, нужно мирное решение проблемы. То, что подобные вопросы не решаются «игрой мускул», миру хорошо известно», - заключил Рамаз Сакварелидзе. (Статья: «Грузия смягчает закон «Об оккупированных территориях»)
Сосо Цискаришвили – «Эти дрязги позорны особенно тогда, когда страна стоит перед множеством внешних и внутренних вызовов»«Президент Маргвелашвили постепенно становится самоуверенным. Его активность особенно заметна после того как НАТО само решило, кто должен присутствовать на Уэльском саммите и этот посыл хорошо поняли наши легальные и нелегальные политики. Маргвелашвили явно чувствует, что его влияние растет, признаком его является его план о работе совета безопасности», - заявил эксперт Сосо Цискаришвили в интервью газете «Квирис палитра».
«Встреча, которую провел президент, была для нас немного необычной и интересной. Среди двадцати человек было двое депутатов от меньшинства и послы Великобритании и США, а также эксперты по разным отраслям. Мы выяснили, что происходит вокруг президента и уменьшаются ли его права в рамках законопроекта минобороны. Большинство присутствующих остались удивлены, когда президент сказал нам, что в ходе работы над этим законопроектом минобороны и аппарат президента долго и плодотворно сотрудничали. Окончательное решение о законопроекте принимать парламенту, но было важно услышать от президента то, что он использует весь пакет своих конституционных прав, чтобы не произошло какое-нибудь недоразумение. Я понял это так, что в случае необходимости он использует право наложения вето», - отметил в беседе с корреспондентом издания Сосо Цискаришвили.
«Если бы у Маргвелашвили были политические амбиции, он уже давно попытался бы прояснить все слухи. Этот человек на протяжении месяцев молча переносит довольно мутную кампанию против него, думаю, он сохранит такт и в том, что без революционных изменений честно будет выполнять свои конституционные обязанности. Эти дрязги позорны особенно тогда, когда страна стоит перед множеством внешних и внутренних вызовов, а мы разбираем эти абсолютно беспочвенные темы. Это вредит государственным интересам Грузии. Вместе с тем у населения Грузии много проблем и эти вопросы его никак не интересуют», - продолжил респондент.
«Настало время, когда Гарибашвили должен начать действовать более свободно. Следует задуматься над тем, что неопытные кадры руководят как разными направлениями исполнительной, так и партийной власти. Неписаным правилом грузинской демократии стало то, что первое лицо страны обязательно должно быть и первым лицом партии. Как вы думаете, Барак Обама является председателем Демократической партии СШа или назначает губернаторов по партийному признаку?! Что с нами случилось такое, что мы не можем отделить друг от друга партийную и государственную деятельность. Этого не хотело «Нацдвижение», теперь это не удается «Грузинской мечте». (Статья: «Телефонные беседы западных лидеров с премьером являются четкими посылами в адрес России» / «Эти дрязги позорны особенно тогда, когда страна стоит перед множеством внешних и внутренних вызовов»)
