Ираклий Менагаришвили – Не исключаю, что Москва предъявит грузинской стороне конкретное требование
О вероятных результатах запланированной грузино-российской встречи в Женеве и отношении новых грузинских властей к Западу "ИнтерпрессНьюс" побеседовал с сопредседателем Центра стратегических исследований, экс-министром иностранных дел Грузии Ираклием Менагаришвили.
- Батоно Ираклий, министр иностранных дел Майя Панджикидзе сообщила, что на текущей неделе специальный представитель премьер-министра Грузии по связям с Россией Зураб Абашидзе в Швейцарии встретится с представителем российского МИД. Никто не питает чрезмерных ожиданий от этой встречи, но как отметил руководитель российского внешнеполитического ведомства Сергей Лавров, "что-то прояснится". Чего ожидаете вы в связи с "прояснением чего-то", то есть предположительно, что может "проясниться"?
- Так как это практический первый контакт по тому каналу, который России предложила грузинская сторона, встреча наверно будет носить пробный характер. Стороны попытаются выяснить позицию партнерской стороны. Россию интересует, насколько тверда заявка грузинских властей о нашем стратегическом выборе, что они думают в связи с результатами августовской войны 2008 года и, вообще, стратегии отношений с Россией. Это лишь малая часть тех вопросов, зондаж которых наверно будет поручен господину Карасину. Своя повестка дня будет и у грузинской стороны. Как правило, первая встреча начинается с таких проверок. Я не вижу оснований для того, почему эта встреча должна стать исключением. Кроме того, как уже было сказано, на этой встрече будут рассмотрены технические детали последующей работы.
- Насколько велика вероятность того, что параллельно с Женевскими консультациями, может появиться новый формат для отношений между Россией и Грузией?
- Разумеется, это возможно. У Женевского процесса есть ярко выраженная повестка дня. Это тема выполнения соглашений 2008 года. Это связано с признанием Абхазии и Южной Осетии со стороны России и вообще, всего распорядка следующих вопросов, но все-таки это конкретная тема. Что касается встреч, предложенных грузинской стороной, думаю, согласно тому, насколько успешной будет работа, вполне возможно, что сформируется новый формат переговоров. Тут уместно повторить многократно сказанное – не стоит спешить с выводами и ждать быстрых результатов. Ситуация достаточно сложна и достичь прогресса будет не так легко.
- По словам Зураба Абашидзе, от российской стороны с ним наверно встретится первый заместитель министра иностранных дел России Григорий Карасин. Уже высказывается мнение, что было бы лучше, если бы Россия направила на переговоры кого-нибудь из президентской администрации, а не МИД, вы тоже так считаете? И еще, насколько основательно утверждение, что на запланированной встрече Москва не потребует от Тбилиси признать Абхазию и Южную Осетию, но на той же встрече обязательно будет идти речь об отмене "Закона об оккупированных территориях"?
- Для успеха в переговорном процессе, как правило, одним из условий является соответствующее представительство сторон. Если российское руководство поручит господину Карасину, кроме его стандартной дипломатической миссии (как известно, он является первым заместителем министра иностранных дел России), еще и функцию спецпредставителя по связям с Грузией, как говорится, для начала можно довольствоваться этим. Впрочем, для нас главное то, что российская сторона официально, на уровне премьер-министра и министра иностранных дел отозвалась на предложение грузинской стороны и состоится первый контакт. Будем надеяться, что в будущем работа принесет более серьезные результаты.
Что касается второй части вопроса, мы говорили, что интересы стороны будут довольно широкими, и я не исключаю, что Москва предъявит грузинской стороне конкретное требование. Вспомните, что первые реакции на грузинскую инициативу содержали в себе предусловия, практически исключающие реальный прогресс. Фактически нас призывали признать создавшиеся после войны 2008 года "новые реалии". Сейчас об этом речь не идет. Думаю, это создает пространство для рассмотрения тех вопросов, которые находятся вне красных линий, отмеченных сторонами.
- Выступая в Конгрессе США, советник президента Картера по вопросам безопасности Збигнев Бжезинский, говоря о вероятных членах Евразийского союза, заявил – "Грузия становится кандидатом альянса с Россией, что станет для нее ценой дружбы с Америкой – с учетом значения нефтепровода Баку-Джейхан". Что может означать это высказывание легендарного американского дипломата? Можно предположить, что новые грузинские власти не смогли убедить влиятельные круги Америки в том, что Иванишвили и его правительство не являются "кремлевским проектом"?
- Господин Бжезинский абсолютно справедливо считает Евразийский союз серьезной угрозой для постсоветских стран. Он объективно оценивает замыслы России и считает, что сильное давление будет осуществляться не только на Грузию, но и на другие постсоветские государства. Как заявил Бжезинский, Грузия может подвергнуться серьезному давлению в связи со вступлением в Евразийский союз. Если мне не изменяет память, именно в ходе визита в США госпожа министр иностранных дел ответила на такой вопрос, когда заявила, что единственное объединение, в которое Грузия планирует вступить, это европейские структуры. Но вы правы, после этого и других заявлений нужно еще много работать, чтобы все убедились – Грузия готова достойно ответить на такой вызов.
- В связи с послами премьер-министр Иванишвили практически подтвердил, что президент Саакашвили "взамен на назначение послов от него требуют освобождения из тюрьмы нескольких лиц". Министр иностранных дел Майя Панджикидзе заявила, что в этом вопросе ожидает конкретных шагов президента. На ваш взгляд, какие шаги предпримет президент в связи с послами? В ходе визита в Польшу президент заявил – "Если мы потеряем поддержку Запада, нам никто уже не поможет". Непонятно, почему и кто собирается терять доверие западных партнеров. На ваш взгляд, что может означать это заявление президента?
- То, что мы выслушали о требовании президента, абсолютно неприемлемо, так как это вредит общему государственному делу как внутри страны, так и за ее пределами. Тут речь идет не об отдельных личностях и политической конкуренции, а об общей государственной проблеме. К сожалению, практика вынесения внутриполитического диспута на зарубежную арену напоминает людям о нашем тяжелом прошлом.
Что касается симпатии и доверия дружественных к нам стран, угроза их потери появится лишь в том случае, если грузинское руководство своевременно не пресечет такую практику.
- Западные политики часто заявляют, что в Грузии состоялись демократические парламентские выборы. Никто не спорит, хорошо, что путем выборов в Грузии впервые сменилась власть, но трудно поверить, что западным партнерам Грузии неизвестно о том, какая ситуация была у нас не только во время предвыборной кампании, но и после появления в политике Иванишвили. На ваш взгляд, почему Запад не критикует ситуацию, создавшуюся в Грузии перед выборами?
- Возможно, все детали не известны международным организациям, но они все же достаточно адекватно оценивали предвыборную ситуацию в Грузии. Поэтому после выборов такие результаты все посчитали логичными. Их оценки основываются на этих результатах. Это случай, когда нам следует согласиться с их оценкой.
Свою верность демократическому развитию Грузия не должна прекратить сразу после выборов и весь процесс политического развития страны в будущем должен развиваться в этом направлении.
Беседовал
Коба Бенделиани
