Сейчас моя единственная задача – не поставить кого-нибудь под удар
Находящийся в одиночной камере Глданской тюрьмы №8 Бачо Ахалая считает себя жертвой политических спекуляций оппонентов.
Бывший министр обороны и внутренних дел призывает оппонентов к мужеству и "утверждению всех обвинений правовым путем", но подозревает, что это будет невозможно.
Вернется ли в Грузию его брат Дата Ахалая и на что надеется заключенный Бачо Ахалая? – об этом с Бачо Ахалая побеседовал член комиссии общественного мониторинга, корреспондент "ИнтерпрессНьюс".
- Когда распространились скандальные кадры из тюрьмы, власти оценили это как системное поражение. Вы согласны с такой оценкой?
- Думаю, это больше было проблемой индивидуализма, чем системным поражением. В системе работало много тысяч человек и я не думаю, что проблема была во всех них. Трудно оценивать это, но это было проблемой индивидуализма.
- Что касается распространенных скандальных кадров...
- Об этих кадрах я знаю столько, сколько и вы; я увидел их также, как и вы и был в таком же шоке, как и вся общественность. Все же я думаю, что большинство этих кадров было кем-то поставлено.
- Батоно Бачо, на ваш взгляд, чем была обусловлена напряженная обстановка тюрьмах в последнее время?
- Все это спровоцировано "ворами". Они хотят вернуть себе влияние в тюрьмах.
- Сначала вас задержали по одному обвинению, затем добавили второе: если учитывать заявления прокуратуры, возможно, обвинения еще добавятся...
- Не имеет существенного значения то, сколько обвинений мне предъявят. Я знаю, что на протяжении лет я служил Грузии и не был криминалом. Происходящее против меня – это чисто политический процесс, не имеющий ничего общего с правосудием.
- Против вас заявление в прокуратуру внесла семья спецназовца Арчила Чохели, погибшего в ходе спецоперации в Лапанкури. Они считают, что спецназовец погиб в сомнительной ситуации и за всем этим лежит политическая подоплека. Что бы вы ответили на это обвинение?
- Мне жаль тех ребят, которые погибли за страну. Таких очень много. Что касается обвинения, трудно установить и поверить в то, что это неправда. То, что происходит против меня, это заслуга среды, созданной в результате политических заявлений против меня, которой не могут избежать и сами политики. Проблема в том, что политики провоцировали это, а теперь кому из них хватит мужества оправдать то общественное мнение путем правосудия?
- Вы говорите, что общественное мнение против вас настраивали ваши оппоненты. Почему вы не реагировали на это, если видели это?
- Моя позиция не давала мне возможности открыто говорить об этих обвинениях. Я не был публичным политиком и не отвечал. В этом нет ничего особенного. Когда я попробовал заговорить об этом, вернулся в Грузию, вот теперь я тут и мне трудно говорить об этом.
- Почему вы решили вернуться в Грузию? В обществе ходят слухи, что вернуться вас призвал Михаил Саакашвили...
- Я вернулся в Грузию по своему решению. Я был уверен, что меня арестуют, но куда мне было деться. Всю жизнь я служил Грузии и в любой политической ситуации мое место будет в Грузии. Все намного проще, чем кажется. Когда ты уверен, что ты не совершал криминала, почему ты должен куда-то убегать.
- Почему вы считаете, что для политических спекуляций оппоненты выбрали именно вас?
- Кого-то ведь нужно было выбрать. Я был самым некоммуникабельным и поэтому выбрали меня. Хочу сказать общественности – на самом деле нет ничего кроме того, что видно. В распространяемые слухи чуть не поверил и я сам.
- Ваш отец связывает ваш арест с реваншем Ираклия Аласания, вы тоже так считаете?
- Господин Аласания за последний год в телеэфире обвинял меня во многих преступлениях. Пойдите и спросите его, какое обвинение он может подтвердить – о незаконных формированиях или о целом ряде бредовых обвинений? Это было политической спекуляцией с его стороны, но как видно им не хватает решимости хотя бы сейчас прекратить эти спекуляции. Кое-где выборы были сфальсифицированы, - говорит Аласания,но это были одни из самых лучших выборов в Грузии. Аласания проиграл, но это ведь не означает, что выборы действительно были сфальсифицированы. Все это продиктовано политическими мотивами, больше ничем другим. Я приехал в понедельник и через 24 часа меня задержали, вот еще одно подтверждение.
- Вы удивились тем обвинениям, которые вам предъявили?
- Это не имеет существенного значения. Какое имеет значение, по какой статье меня задержат. Я нахожусь здесь и они могут обвинить меня в чем угодно. Начали бы следствие и обеспечили бы прозрачный процесс – общественность бы узнала, с чем мы имели дело, но они поступили не так!
- Введение мер пресечения прямо на судебном процессе опротестовали ваши сторонники и адвокаты. Как вы оцениваете сам судебный процесс?
- В суде были слабыми аргументы прокуратуры, я похож на того, кто может убежать? Это было сделано в политическом свете. Мне не очень интересно то, что происходит в прокуратуре. Уж кто-кто, а я хорошо знаю, что это продиктовано политическими мотивами.
- Известна ли вам позиция вашего брата – Даты Ахалая? Что он собирается делать? Вернется в Грузию?
- Возвращение в страну, как видно, означает арест через 24 часа. В прокуратуре у меня было ощущение, что меня задержат. Так не бывает – сегодня следствие, а завтра арест. Это происходит тогда, когда кого-нибудь надо задержать по любой причине. Главная проблема в том, что это первое политическое дело, которое начали новые власти. Мы можем стать свидетелями и новых дел. Кто-то считает, что раз они получили определенную поддержку общества, им можно делать все что угодно.
- Вы готовитесь к существенному рассмотрению дела? На что вы надеетесь?
- Вы смеетесь? Какое имеет значение существенное рассмотрение, у кого-то есть иллюзии, что будет по-другому? На что я должен надеяться? На будущее. Сейчас моя единственная задача – не поставить кого-нибудь под удар...
- Вы считаете, что Каландадзе и Шаматава поставлены вами под удар?
- Это одни из самых порядочнейших людей среди многочисленных сотрудников. Кому взбрело в голову их задержать, мне трудно сказать. Впрочем, чтобы никто не пострадал, я пытаюсь не вовлечь в беду других.
Беседовала
Хатуна Гагнидзе
