2012 год и первая половина 2013 года является для России хорошим временем для осуществления провокации на Кавказе
О причинах и целях встреч, проведенных Путиным с "президентами" Абхазии и Южной Осетии, а также о том, почему он не поехал в США; насколько адекватно реагирует Запад на амбиции Кремля в постсоветском пространстве и, в условиях существующих угроз, какой должна быть стратегия грузинской стороны, "ИнтерпрессНьюс" побеседовал с председателем центра геополитических исследований Тенгизом Пхаладзе.
- Батоно Тенгиз, после возвращения в Кремль Путин отказался от участия в работе комиссии НАТО-Россия и саммите "Большой восьмерки" в Кемп-Дэвиде, но в Сочи, помимо осмотра олимпийских объектов, он встретился с де-факто лидерами Абхазии и Южной Осетии. На ваш взгляд, отказом от визита в Америку перед саммитом НАТО и встречами с де-факто лидерами, что хотел продемонстрировать Путин Брюсселю, и особенно – Вашингтону?
- Отказ на приглашение был дан действительно дипломатично и, в принципе, можно было в это поверить, если бы не те обстоятельства, которые предшествовали этому отказу. После того, как стало известно, что между Западом и Россией очень большая разница во мнениях по вопросу размещения в Европе системы ПРО, стало ясно, что проведение заседания комиссии НАТО-Россия оказалось бы под вопросом и Путин не поехал бы в США. Правда, "Большая восьмерка" и НАТО это разные форматы, но не может быть, что в Кемп-Дэвиде не обсуждались бы те темы, по которым Путину нечего ответить.
Поведение Путина больше похоже на поведение того разозленного человека, который самым лучшим выходом из ситуации посчитал роль обиженного. Этим отказом он попытался показать Западу, что кроме НАТО у него есть другой выбор. Такими приоритетами он давно назвал постсоветское пространство. Встреча с де-факто лидерами оккупированных территорий была именно показателем этого. Для представителей де-факто властей это было очередным средством получить указания из Кремля и продемонстрировать вассальное единодушие при царском дворе. Поэтому в отношении Путина к этим территориям не стоит ждать изменений.
- Чем это может быть – шантажом или демонстрацией того, что в вопросе усиления своего влияния на постсоветском пространстве Россия не собирается учитывать мнение Запада?
- Путин говорит об этом открыто. В опубликованной им же перед выборами статье он открыто говорил о необходимости военной мощи России. Символичным было и то, что подобно первой инаугурации 12 лет назад, инаугурация и сейчас состоялась 7 мая. Если до этого самой большой геополитической катастрофой 20-го века назвал развал СССР, то сейчас, 12 лет спустя, самой главной геополитической задачей России он назвал создание Евразийского союза. Эти шаги Путина перед Чикагским саммитом НАТО являются шантажом и демонстрацией того, что Россия не собирается принимать условия сотрудничества, предложенные Западом.
- В России никто не отрицает, что ситуация в стране достаточно напряжена и если так продлится, Россия может оказаться перед угрозой революции. На таком фоне встрече с подддерживающими его нижнетагиловскими рабочим Путин предпочел встречу с лидерами Абхазии и Южной Осетии. Нельзя ли предположить, что правитель Кремля готов перенести внимание с внутренних проблем на внешние, в данном случае, опять на Грузию и прямо или косвенно способствовать крайнему обострению ситуации на Южном Кавказе?
- Поиски внешнего фактора в политике для России не новы и не чужды. Внешний фактор, в основном, не раз и очень успешно использовали авторитарные режимы. Со стороны Путина хорошим примером этого было заявление, сделанное перед своими сторонниками после победы на выборах, моя победа на выборах является победой всех тех, кто не пустил определенным силам навязать России чужую форму и режим правления. После того, как Путин не выполнил большинство данных им обещаний на федеральном уровне, для снятия ответственности он перенес акценты на внешние факторы. Путин успешно и хорошо навязывает общественности мнение о том, как борется весь Запад с Россией и хочет ее развалить.
С учетом сложившейся в России ситуации, вовсе не исключено, что ему, как в 2008 году, потребуется маленькая и успешная война. В Москве не исключают, что ведение такой войны опять возможно на взрывоопасном и нестабильном Южном Кавказе. К сожалению, такая перспектива достаточно реальна. До сочинской олимпиады 2014 года Россия максимально попытается осуществить на Кавказе все провокации, которые запланированы в рамках "домашнего задания". С этой точки зрения, 2012 год и первая половина 2013 года является для России хорошим временем для осуществления провокации на Кавказе.
- Если учитывать заявления Путина на тему Евразийского союза, очевидно, что Россия готовится к решающему бою на Южном Кавказе и создается основа. Как вы считаете, какими могут быть планы России и какой должна быть стратегия действий Грузии?
- Планы и стиль действия России, несмотря на малозаметные изменения, остаются все теми же. Очевидно, что основной акцент будет сделан на оккупированные территории. Что касается второй части вопроса, т.е. стратегии действий Грузии, это действительно актуальная и важная тема.
Очевидно, что нашей стратегией является строительство успешного государства, но она состоит из многих компонентов. Я имею в виду то, что, к сожалению, все население страны и политическая элита не до конца осознают то, перед какой большой угрозой стоит страна и какие масштабы может принять эта угроза. Для такой маленькой страны, как Грузия, спасением является интеграция в евроструктуры. Такая перспектива является наилучшей гарантией безопасности страны. Это подразумевает абсолютно все, продолжение реформ, рост экономики и интеграцию с Европой по всем направлениям.
- Все более очевидным становится давление России на Украину и попытки в разной форме втянуть Киев в Евразийский союз. Остается впечатление, что западные страны, особенно Германия, не только не мешают России в этом, но и способствуют этому. Европа не осознает исходящих от России угроз на постсоветском пространстве?
- На мой взгляд, Европа только сейчас формирует единую позицию по отношению к России. Не скажу, что они не оценивают существующую ситуацию и то, что может вызвать их такая политика. Но пока нет единой позиции по тому вопросу, как должна Европа противостоять России, чтобы стало возможным избежать самых нежелательных сценариев. В Европе еще есть такие оптимисты, которые надеются на успешное сотрудничество с Россией и модернизацию России. Вторая часть считает, что после возвращения Путина в Кремль все будет названо своими именами и в условиях Путина модернизация российского режима исключена. В Европе по отношению к России есть эти два взгляда и не сформирован единый подход по отношению к тому, каким должно быть отношение Европы к официальной Москве. На мой взгляд, в Европе российская угроза не остается незамеченной.
Что касается Украины, это геополитически важная страна. Без Украины, как и без Кавказа, Евразийский союз не будет успешным и не будет существовать. Поэтому Россия делает все, чтобы втянуть Украину в Евразийский союз. Не стоит забывать, что в Украине приближаются парламентские выборы и со стороны России будет очень большое давление, чтобы в Раду Украины попали те депутаты, которые будут максимально приемлемы для России. Чем активнее становится политическая жизнь в Украине, тем активнее будет Россия.
- Известно, что саммит НАТО не будет для Грузии чем-либо примечательным, в саммите НАТО Грузия примет участие в статусе страны-аспиранта, а грузинская правительственная делегация примет участие в трех официальных мероприятиях. На ваш взгляд, с учетом реально существующих угроз, насколько адекватна реакция Запада в адрес России по вопросу Грузии?
- Не скажу, что Чикагский саммит НАТО не будет для Грузии особенным. Сам факт, что на Чикагском саммите, который не является саммитом по расширению, тема Грузии будет одной из актуальных, на мой взгляд, очень важен. Альянс зафиксировал свою четкую позицию по отношению к Грузии, а также то, в каких вопросах НАТО не соглашается с Россией. Один - вопрос системы ПРО в Европе, второй – Грузия. В этом вопросе альянс имеет единую позицию. Главное не то, как будет называться сотрудничество Грузии с НАТО, а то, в какой форме это будет происходить и насколько единым будет альянс в отношении грузинского вопроса.
На мой взгляд, альянс зафиксирует свою позицию по отношению к Грузии и на Чикагском саммите. Возможно, не будет кардинальных изменений в сравнении с решением Бухарестского саммита 2008 года, но думаю, что содержательно мы перейдем на новый, всеобъемлющий уровень сотрудничества с НАТО. Возможно, он будет не сильно отличаться по форме от текущего сотрудничества в рамках комиссии НАТО-Грузия, но по содержанию он будет настолько загружен, что ускорит нашу интеграцию в альянс.
Беседовал
Коба Бенделиани
