Хатуна Мшвидобадзе – Стратегия кибер-нападений неотъемлемая часть агрессивной внешней политики России
О стоящих перед Грузией кибернетических угрозах «ИнтерпрессНьюс» беседует со старшим исследователем Центра анализа безопасности Грузии Хатуной Мшвидобадзе.
- Калбатоно Хатуна, в современном мире проблема кибернетической опасности становится все более актуальной. Какой вред могут нанести стране кибер-атаки с точки зрения национальной безопасности?
- Кибер-атаки могут вывести из строя и уничтожить критическую инфраструктуру, сеть электроэнергии, финансовые институты, телекоммуникационную сеть страны и вообще разрушить экономику страны. Т.н. закрытые системы – сети, которые не связаны напрямую с Интернетом, тоже защищены не полностью. Это явствует из примера Стакснета /носящий огромную опасность компьютерный вирус/. На мюнхенской конференции по безопасности в этом году кибер-опасности впервые было уделено соответствующее внимание. В новой стратегической концепции, утвержденной на лиссабонском ноябрьском саммите 2010 года, вопросы кибер-безопасности нашли более четкое и последовательное отражение. США создал кибер-командование. Это указывает, что внимание к этому вопросу день ото дня растет.
- Известно, что августовской войне 2008 года предшествовало кибернетическое наступление на Грузию со стороны России. Чему нас научил августовский опыт, в частности, в чем проявилась ведомая Россией против нас информационная война?
- Кибер-атака России на Грузию осуществилась параллельно традиционным формам войны. Россия не сделала ничего, чтобы скрыть участие в атаках такого типа организованной преступной группировки российского происхождения. Группа исследования кибер-результатов – независимый исследовательский институт США – в своем докладе отметила, что кибер-атаки на Грузию были составной частью вооруженного нападения России. Координаторы кибер-войны были заранее информированы об ожидаемом нападении на Грузию и о времени наступлений.
Часть американских исследователей компьютерной безопасности отметила, что ясно были видны признаки участия российской бизнес-сети, так как нападавшие использовали те же методы и приказы, которые применяла «Российская бизнес-сеть». До 2007 года эта организация была одной из поставщиков Интернет-услуг и была включена в различную криминальную деятельность, в финансовые махинации, распространении вирусов, создании содержащих опасность кодов, детской порнографии. Кибер-атаки в Грузии на несколько дней отключили информационные и коммуникационные средства правительства, порталы новостей, задержали финансовые транзакции, создали помехи Интернет- и мобильной телефонной связи. Одной из тактик кибер-атак на Грузию было размещение на веб-страницах инструкций для тех добровольцев, у которых не было соответствующих компьютерных навыков, но они желали внести свой вклад в осуществление кибер-атак. Социальные сети и веб-страницы, такие как stopgeorgia.ru и stopgeorgia.info использовались для отбора и найма добровольных хакеров. В отчете US-CCU сказано, что эти веб-страницы специально созданы для осуществления кибер-атак на Грузию. Там же был представлен список избранных мишенью грузинских веб-страниц.
- По подтвержденной информации, в Минобороны России создан информационно-аналитический центр, который ведет информационную войну против той или иной страны, и группы хакеров, осуществляющих нападения на медиа-средства противника. Каковы реально кибернетические возможности России?
- Основа кремлевской политике информационной войны была положена в советском периоде, она продолжилась во время правления Ельцина и еще больше усилилась при Путине. В 2000 году была утверждена новая доктрина информационной безопасности, главная стратегия которой заключалась в том, чтобы оснастить власть механизмами контроля над информационными и медиа-сетями.
Путин структурно реорганизовал ФАПСИ /Федеральное агентство правительственных связей и информации/. С 1991 до 2003 года в функции ФАПСИ входили спецсвязь, криптографическая безопасность, техническая разведка, контрразведка, расшифровка кодов, безопасность телекоммуникаций и информационная безопасность. В 2003 году в результате большой структурной реорганизации часть активов и функций ФАПСИ была перераспределена между внешней разведкой /СВР/, военной разведкой /ГРУ/, федеральной службой безопасности /ФСБ/ и федеральной службой охраны /ФСО/. После реорганизации ФАПСИ называется Службой спецсвязи и информационной безопасности, которая подчиняется ФСБ. Существует мнение, что резервные силы российских хакеров находятся в подчинении шестнадцатого директората ФСБ, вместе с тем ФСБ, получившая от ФАПСИ в наследство несколько функций, контролирует телеграф, телефоны, Интернет, входящие и исходящие из сателлита каналы, беспроводные коммуникации. Все это указывает, что в России кибер-политика – активная и пассивная, нападательная и оборонительная – осуществляется структурами гражданской безопасности.
Следует отметить, что в путинской России, где медиа-средства находятся под полной цензурой и преследуются или закрываются из-за инакомыслия, процветает журнал компьютерных хулиганов «Хакер». Более того, в России множество веб-страниц, подобных Хакер.ру, которые открыто публикуют инструкции кибер-атак. Во время наступлений на Грузию в 2008 году инструкции были доступны всем, кто хотел включиться в эту криминальную кампанию. В России много школ хакеров, которые открыто рекламируются на общественных медиа-каналах. В России криминальные действия хакеров приветствуются даже официально, если они не направлены против «Родины-матушки». В 2006 году вице-спикер Думы Николай Курьянович в ответ на осуществление атак на израильские веб-страницы обратился с открытым поздравительным письмом к русским хакерам. «В ближайшем будущем, - писал Курьянович, - многие конфликты будут совершаться не на поле битвы, а в Интернет-пространстве, с помощью хакеров. Это означает, что небольшой отряд хакеров сильнее, чем многотысячные вооруженные силы».
- Заметны ли в данное время признаки кибернетической атаки со стороны России?
- Не могу дать точный ответ, но скажу одно – исключать это нельзя. Стратегия кибер-нападений неотъемлемая часть агрессивной внешней политики России. Опасность российских кибер-нападений будет существовать, пока в России не осуществятся фундаментальные политические изменения.
- Какова возможность юридической оценки кибернетической атаки в международной практике и была ли дана правовая оценка кибер-атаке России на Грузию в августе 2008 года?
- Сейчас международное сообщество или хотя бы его часть ищет эффективные пути для борьбы с кибер-атаками… Кибер-преступление и кибер-война транснациональные понятия, поэтому сложно определить, кто стоит за кибер-нападением. Даже когда его настоящее происхождение установлено, очень трудно выяснить, была эта атака инициирована государством или это только проявление кибер-национализма.
Единственный эффективный документ, который существует, это конвенция Совета Европы о кибер-преступлениях, к которой Россия не присоединилась и которая открыта для подписи с 2001 года. Очевидно, что она не желает своей подписью брать на себя какие-либо обязательства, которые предусматривают приезд иностранных офицеров и ведение следственных действий на месте. Москва не хочет, чтобы существующие обвинения превратились в факты, чтобы выявились связи между Кремлем и кибер-криминалами, такими, как, например, «Российская бизнес-сеть».
- Наблюдая за информационной политикой, можно ли определить реальные планы противника?
- Доктрина информационной политики России основана на атаки на информационные системы противника и шпионаж, хотя такое видение, разумеется, не представлено ни в одном из публичных документов России. Однако мы можем найти и объединить информацию из различных стратегических документов, официальных заявлений, действий находящихся в тесной связи с Кремлем криминалов и российского руководства, чтобы создать полную картину кибер-концепции России, которая составляет важнейшую часть ее информационной доктрины.
Россия хочет восстановить и сохранить свое влияние в странах бывшего Советского Союза и традиционно прибегает для этого к трем основным методам: Первое - грязные трюки, энергоманипулирование, экономическое эмбарго, шантаж, политические диверсии и т.д. Россия не смогла подчинить себе Грузию этими методами, что стало одной из причин того, что она применила второй метод – прямую военную интервенцию. Третий путь – инициированная Анатолием Чубайсом т.н. доктрина «либерального империализма», которая в общем звучит нормально, однако на самом деле является одной из форм российской агрессии, цель которой превращение в реальность полной экономической зависимости постсоветских стран от России. Кибер-война – экономически эффективный, дешевый и агрессивный четвертый метод подчинения, который можно использовать как отдельно, так и в комбинации с другими тремя методами.
- Что предпринимает Грузия для защиты от кибернетических атак? И достаточно ли этих действий?
- Я не могу говорить от имени правительства Грузии, но скажу одно – в третьей части опубликованного в сентябре 2010 года документа оценки новых угроз Грузии рассмотрена исходящая от кибер-нападений опасность. С учетом опыта 2008 года новая концепция национальной безопасности, которая находится на последнем этапе обсуждения, без сомнения уделит важное место кибер-вызовам.
Для борьбы с этими проблемами было создано агентство обмена данными. Насколько мне известно, планируется создание группы быстрого реагирования на компьютерные угрозы. Это настолько сложный вопрос, что требует последовательного комплексного подхода, а для этого нужно время. Исходя из имеющихся у нас ресурсов, уже предпринят ряд важных шагов и я уверена, что в близком будущем мы достигнем еще большего прогресса с точки зрения защиты от кибер-опасностей.
Коба Бенделиани
«ИнтерпрессНьюс»
