Каха Кацитадзе - Пока мы не осмыслим, что грузинское государство не состоялось, ничего не выйдет
Какие последствия может иметь попытка сближения с Москвой со стороны отдельных политических групп, чего можно ждать от сближения Тбилиси с Сухуми и Цхинвали с разрешения Москвы, какие процессы происходили 7 ноября 2007 года, об этом «ИнтерпрессНьюс» беседует с философом, политологом и военным экспертом Кахой Кацитадзе.
- Батоно Каха, насколько результативной может оказаться попытка сближения с Москвой со стороны грузинских политических кругов, когда взаимоотношения между Россией и Грузией накалены и не существует дипломатических отношений?
- Несмотря на кризисную обстановку, между двумя соседними государствами должны существовать отношения какого-либо типа, хотя бы конфиденциальные. Египет и Израиль имели отношения на конфиденциальном уровне даже тогда, когда оккупировали территории друг друга. Конфиденциальные связи должны устанавливаться со знанием дела.
В нашем случае мне не нравится, что вопрос взаимоотношений с Москвой принял вид пиара. Я не имею в виду никого конкретно, но неприемлемо, когда кто-то выскочит и заявит, что поедет в Москву и урегулирует конфликты. Российско-грузинские отношения, конфликты Абхазии и Южной Осетии сложнейшая проблема, в создании которой львиную долю внес Саакашвили, но давайте не будем обвинять в этом только Саакашвили. Источник этой проблемы был как в России, так и в Грузии. Проблемы в первую очередь создавала Россия, но Грузия часто реагировала на них неадекватно. А сейчас, по-моему, эта проблема приобрела характер личного пиара.
Что касается необходимости контактов, считаю, что конфиденциальные контакты между Россией и Грузией должны существовать на государственном уровне. Соблюдение конфиденциальности важный момент. Переговоры в Кемп-Дэвиде между Израилем и Египтом завершились успешно потому, что ни одна из сторон не кричала по телевидению, вот, мол, я молодец и веду переговоры.
- Факт, что Ногаидели открыто попытался установить контакты с московскими политическими кругами. В виде главных политических посланий из Москвы он привез осторожный оптимизм существования для Грузии шанса на возвращение Абхазии и Южной Осетии и веру в то, что параллельно диалогу между Москвой и Тбилиси Кремль не будет мешать сближению Тбилиси с Сухуми и Цхинвали. Насколько серьезно можно воспринимать эти две позиции?
- Не понимаю, что нового в этих посланиях? Если бы Ногаидели не сказал, что Россия не будет мешать освобождению лесников, Грузия не смогла бы узнать это? Я не имею ничего против лично господина Ногаидели и далек от персонификации. Просто, по моему мнению, нормализация отношений Грузии с Россией должна основываться на двух вещах. Первое – грузинский политический истеблишмент должен осмыслить, чего мы хотим от России, а российский – что им нужно от Грузии.
То, о чем говорят у нас, будто Россия наказала Грузию за то, что она хотела вступить в НАТО, извините меня, бред. По той простой причине, что в 1992-1993 годах никто в Грузии, кроме Ираклия Церетели, не помышлял о вступлении в НАТО, но Россия сделала в Абхазии то, что сделала. Молдова записала в конституцию, что будет нейтральной, но Россия не разрешила проблему Приднестровья. Факт, что уровень напряженности в Молдове не был таким высоким, как у нас. Мы должны признать, что сегодняшняя власть Грузии внесла свой вклад в эскалацию обстановки, но основная ответственность налагается на Россию. И второе – Россия граничит не с Молдовой, а с нами.
- Насколько полезным может оказаться для грузинского государства то, что параллельно диалогу между Москвой и Тбилиси Кремль не будет мешать сближению Тбилиси с Сухуми и Цхинвали?
- Факт, что грузинское государство еще не состоялось. Сказки, которые рассказывает нам Саакашвили о том, что Грузия лидер в странах восточной Европы, серьезные люди не воспринимают серьезно. Мы должны определить, государством какого типа будет Грузия. У нас только Ираклий Шенгелая посвятил этому серьезную, концептуальную статью. Понимаю, что очень много дискуссионных тем, но есть вопросы, по которым должен состояться общественный консенсус.
По моему, мы допускаем методологическую ошибку, будто существование грузинского государства является фактом и сейчас мы начинаем решать детали и проблемы. Параллельно процессу формирования Грузии должен происходить процесс реинтеграции в грузинское государство Абхазии и Южной Осетии.
Пока мы не осмыслим, что грузинское государство не состоялось и к темам Абхазии и Южной Осетии нужно относиться серьезно, ничего не выйдет. Неправилен подход к вопросу самой власти, то есть она говорит не то, что земля крутится вокруг солнца, а настойчиво доказывает, что солнце крутится вокруг земли. Пока позиция власти будет такой, никакие позитивные шаги не могут быть сделаны. Прорыв должен произойти в подходе к вопросу и это должно сделать общество. Я имею в виду то, каким должно быть грузинское государство, какая роль в нем должна принадлежать Абхазии и Южной Осетии, какими должны быть отношения с Россией и т.д. Пока в мышлении общества не произойдет прорыв в отношении этих вопросов, мы будем бессмысленно ходить по этому заколдованному кругу.
- По мнению российских демократов, до тех пор, пока Россией управляет тандем Медведева-Путина, в вопросе Грузии ничего не изменится. Вертикаль правления Путина настолько усилился, что в ближайшем будущем в России серьезных перемен ожидать не следует. На этом фоне, какие изменения могут произойти в политике России в отношении Грузии?
- В краткосрочной перспективе ни о каких изменениях речи быть не может. Если в политической системе России не произойдут очень серьезные перемены, о полноценных, нормальных добрососедских отношениях между Россией и Грузией даже говорить не следует. Несмотря на кризисную обстановку, между российской и грузинской властями должны существовать контакты. Имеется в виду не развитие контактов, а их сохранение на минимальном уровне. От полного разрыва отношений проиграют обе стороны.
- Исполняется два года с драматических событий 7 ноября 2007 года. Прошло не так уж много времени, но все же, что можно сказать сегодня - чем был 7 ноября для оппозиции и для власти?
- Это было результатом того, что люди, которые были и есть у власти, не знают, как управлять государством. Более того, большинство из них вообще не знает, что такое государство. Министрами обороны назначались люди, которые - наверное, исключая господина Бежуашвили – не знали, что представляет из себя оборонное ведомство; в министерстве образования не ведали, что такое министерство образования и так далее.; 7 ноября был результатом неадекватной реакции власти на процессы и события. Активность общества приобрела крайне антигосударственный характер и вместо того, чтобы позаботиться о разрешении проблем, власть решила разделаться с ними с применением силы. 8 августа был реальным продолжением 7-го ноября. Разумеется, оппозиция тоже не сможет отмахнуться от своей доли ответственности, но она до смешного мала по сравнению с ответственностью власти.
«ИнтерпрессНьюс»
Коба Бенделиани
;
